Столичный доктор. 1-8 - Алексей Викторович Вязовский

какой-нибудь кабальный договор, все равно сбегут. Но начальники их отпустят: такие шансы не каждый день случаются. По крайней мере, и Бобров, и Шервинский с Голубининым пообещали, что у ординаторов спросят.

Со скорой осталась только одна небольшая проблема. Здания пока нет. Некуда селить врачей с фельдшерами, санитаров-конюхов, сестер милосердия и прочий нужный персонал. Купить такое… Если я лет пять не буду есть, пить и покупать новую одежду, то вполне возможно, я смогу накопить на здание нужной площади где-нибудь в Московской губернии. А в пределах Садового кольца пахать придется довольно долго. Аренда, скорее всего. Ее я на «чайные» деньги потяну. Год-полтора. Правда, сколько останется денег от той суммы, которая сейчас на руках есть, не знаю. А как подумаю, какую гору всякого добра надо будет приобрести… Наверное, придется по стопам профессора Цветаева пойти. А что, схожу к нему домой, предложу на пару купеческих вдов окучивать. Он — на музей, я — на больницу.

Почему я не беру во внимание прибыли от стрептоцида и зеленки? А потому что нет их еще. И даже если пойдут, то когда?

Ну не организатор я здравоохранения! Просто врач! Вот разрезать, лишнее убрать, а потом зашить, да так, чтобы пациент не только выжил, но и легче ему стало, попробовать могу. А как подумаю про штаты, хозслужбу с пищеблоком и прочее, так тоска и берет. Правильно говорят, что можно быть либо хорошим врачом, либо администратором. А чтобы и то, и другое вместе — очень редко совпадает. Значит, ко всему, еще и директора нанимать надо, за порядком следить, чтобы и мне эта деятельность работать не мешала.

* * *

Только забежал в приемную, как Кузьма сообщил, что заходил отец Серафим, не застал. Подождал, да и ушел. Записочку вот оставил.

Что пишет? Опять разоблачает мои шашни с иноверцами? Или сетует, что службу пропустил? А посещение церкви сейчас, кстати, под строгим контролем. Записан православным? Вперед, в храм на исповедь. Пропуски без уважительных причин могут повлечь и наказание. Но я предупредил священника, что в воскресенье не смогу, он сам меня благословил на труд по спасению здоровья прихожан.

Вот когда я избавлюсь от этой привычки: додумывать что-то, хотя могу узнать точный ответ в любую секунду? Развернул записочку, прочитал.

«Ув. Евг. Ал-дрович, будьте сегодня в час пополудни в рест. “Прага”, что в доме Ганецкой у Арбатских ворот. О. Серафим».

Нравится мне это. Нет, пообедать с батюшкой мне не трудно. Кстати, а который час? Ого, без десяти уже! Вовремя я пришел, однако. Идти недалеко, можно сказать, прогуляться слегка. Успею. Но задерживаться не стоит.

И хотя на часах еще было без трех минут час (я специально посмотрел перед входом в ресторан), отец Серафим уже ждал меня внизу. И даже выговор сделал за задержку.

— Прошу прощения. Я с утра с докладом выступал, вот только вернулся, сразу к вам.

— Как прошло? — спросил священник, причем весьма заинтересованно.

— Хорошо приняли, я бы сказал, сердечно. Много расспрашивали про прожект скорой медицинской помощи, обещали помочь с врачами и фельдшерами.

— И слава Богу! — перекрестился отец Серафим. Ну и я вслед за ним.

— А что случилось? Почему вы меня вызвали? — поинтересовался я.

— Пойдемте, познакомлю вас кое с кем. Очень хорошие люди, думаю, польза от этого будет. — И он, взяв меня под руку, повел на второй этаж.

Кстати, сейчас он — последний, остальное, значит, позже надстроили. Но мы в зале не остановились, а прошли в отдельный кабинет. Что же это за люди такие, что так встречу обставляют?

Всего меня ожидали четверо, не считая отца Серафима. Все за сорок, суровые лица, купцы. Причем все в обычной одежде, в костюмах, галстуках. Никаких поддевок и косовороток. И прически… Не под скобку стриженные. Хотя бороды — да, тут никак не промахнешься. Золотые перстни, часы с цепочками…

Все молчали, пока официант принимал заказ. А я что? Соляночку, котлету баранью и салат «Ливелье». Именно так назывался оливье в меню. Посмотрев на собравшихся, которые пили клюквенный морс, тоже решил спиртного не заказывать. Мелькнула мысль про старообрядцев, их среди купечества хватало, но сразу прошла: с чего бы им связываться со священником.

Познакомились. «Модератором» встречи ожидаемо выступил отец Серафим. Фамилии для меня были совершенно неизвестны: Курдюмов, Саенко, Томашевский, Смирнов. Назовись они как-то по-другому, ничего не изменилось бы. И опять разговор ни о чем. Один скажет, через минуту второй нехотя ответит. Обедаем.

Заказ мой принесли довольно быстро. Первым, конечно, салат. Он представлял собой нечто, к чему я не был готов. Нам подали холодное блюдо из жареного мяса рябчиков, залитое непонятным пенистым муссом. По объяснениям полового, приправу делали из сбитого ланспика с прованским маслом. Такой вот русский майонез. Мясо было окружено по периметру тарелки изящно выложенным гарниром: корнишонами, каперсами, маринованными фасолью и капустой, раковыми шейками.

Глядя на все это богатство, я решил схулиганить и оживить атмосферу. Под удивленными взглядами собравшихся спокойно перемешал салат в одну кучу и принялся уплетать почти современное оливье. Чем вызвал небольшую оторопь у моих соседей. В их глазах читалось: «А разве так можно было?»

Наконец, отодвинули тарелки. Всё, дескать, обед закончен, можно и поговорить. А то я, признаться, остатки котлеты последние пару минут гонял по тарелке в ожидании, когда все насытятся.

— Евгений Александрович, — голосом, напомнившим мне диктора телевидения, зачитывающего сообщение об открытии съезда, начал сидевший напротив меня Смирнов, — мы некоторое время наблюдали за деятельностью нового врача, и от лица своих товарищей я хочу выразить благодарность за ваш труд.

Что-то слишком мягко стелет. С чего бы? Ничего не пойму. Но внутренне подобрался, мало ли что сейчас купечество расскажет.

— И я, в свою очередь, благодарен вам за оценку моей деятельности, — ответил я на всякий случай. Скорее, чтобы отграничить предыдущий кусок от напрашивающегося «но».

— Отец Серафим рассказал нам о беде, приключившейся с вами.

— Беде? — удивился я.

— Покраже, что случилась в декабре.

Ага, это он про собранные деньги, что спер казначей.

— Уже и забыл про это, — отмахнулся я, показывая всем, что тот инцидент для меня ерунда ерундовая.

— Так вот, о ваших планах по организации скорой помощи… — продолжил купец, казалось, не обратив внимания на мои махания руками. — Мы, надо сказать… впечатлены.

— Мы посоветовались и решили оказать посильную помощь, — вставил реплику Томашевский.

— Да, вот… — Саенко достал из внутреннего кармана чек и передал мне.

Обалдеть и не встать. Восемнадцать тысяч рублей. Слава богу, хоть руки не задрожали.

— Спасибо. — Я встал и изобразил