Источник - Галина Дмитриевна Гончарова

человек умный и законопослушный! А если кто-то пренебрег законом и решил убить Свелена? Кому-то он смертельно досадил? Нет, немного не складывается.

Выманить Шандера мог только человек, с которым он знаком, которому доверял… нет, вряд ли это была любовница или какой-то муж, парень, родственник очередной бабы. А вот жена?

Нет, жена вряд ли, но, может, у нее есть любовник?

Так все вполне логично укладывалось в версию Симона.

Надоел Марине Свелен супруг, вот она и завела себе любовника, а тот решил перейти в категорию мужей? Ну и порешил законного супруга?

Мог? Запросто!

И что-то подсказывало Симону, что имя любовника он знает. Это как раз тот самый Циммерман!

Почему он?

А по логике! Он рядом всегда, он с Мариной, он все в семье знает, он вполне мог влюбить в себя эту дуру с заиканием… почему нет? И никто их даже не заподозрит! Конечно, кроме умного Симона!

Вот взять бы этого Яника да поспрашивать, да где он был на момент убийства… Симон невольно посмотрел на свою полицейскую дубинку.

Хорошо расспросить, вдумчиво.

Но кто ему даст разрешение?

Это ж надо, чтобы он один оставался в управлении, а такое может случиться, только если все полицейские заболеют. Но эпидемии-то сейчас как раз и не предвидится!

Симон печально вздохнул, глядя на бумаги. А как хорошо бы получилось!

Он бы героем стал, дело раскрыл, убийцу задержал и в полиции, конечно, остался. Вот бы они все потом перед ним извинялись! Особенно Миттермайер, гад такой!

Не гож Симон к работе в полиции! Да как у него язык повернулся такое ляпнуть!

Симон даже страной управлять мог бы, да вот не повезло ему у Ариссы родиться! Если б у королевы – дело другое! А он…

Вот и остается страна без мудрого управления, вот и правят ею всякие-разные Риберты![11]

Ладно!

Со страной умный Слифт потом разберется, а пока… что бы такого придумать, чтобы остаться одному в участке на день-два? Чтобы спокойно провести арест, чтобы раскрыть преступление?

Симон умный, он придумает!

* * *

– Какие котики!!!

Ларисия и Элисон (настоящая) наперебой угощали котиков вкусняшками и гладили. Млели всей компанией. Девушки – понятно!

Это же КОТИКИ! Такие большие, пушистые, меховые, обаятельные… с когтями и зубами, но ведь они все равно очаровательны!

Котики тоже млели!

Не так уж часто горным котам достается поглаживание и почесывание, обычно ни у кого такого желания не возникает. Сразу все думают о целостности рук, ног и прочих конечностей…

Или о том, как поохотиться на ценный трофей. И, опять же, про целостность организма, потому что котики слово «охота» любят. А кто тут на кого поохотится, в горах, которые им вдоль и поперек знакомы, – вопрос!

А вот чтобы так, с разными копченостями и вкусностями, чтобы погладить, чтобы восхищаться… котикам нравится, когда ими восторгаются. Они знают, что они – самые совершенные существа на земле, но услышать это лишний раз тоже приятно!

Так что девушки гладили и умилялись.

Котики жевали и мурлыкали, заодно и терлись об девушек, оставляя на одежде килограммы шерсти.

Кошка подошла к Ларисии, когда ушли коты. Элисон в это время гладила котенка, а тот охотно раскинулся на коленях у девушки (поместилась морда и две лапы) и кокетничал вовсю, пуша усы.

– В горах чужие.

– Чужие?

Ларисия смотрела в громадные золотые глаза и видела. Видела то, что хотела показать ей кошка.

Вот люди, в самой простой одежде, пригодной для гор. Кожаные штаны, теплые кожаные куртки, под ними простые полотняные рубашки. Обычная одежда?

Да, только очень похожая.

Если куртки покупать в разных местах, в разное время, они и выглядеть будут по-разному. Где-то царапина, где-то заплатка, это ж горы, тут потертость, здесь пятно…

Эти вещи выглядят неуловимо схожими, словно вышли из одной мастерской или сшиты по одним лекалам. Мужчины почувствуют неладное, но вряд ли поймут, в чем дело. А между тем у всех рубашек одинаковые воротники и манжеты, у всех сапог одинаковые отвороты… отряд?

И у каждого под одеждой оружие.

Ларисия этого не поняла бы, кошка показала. Она-то отчетливо видела.

И где миниатюрные арбалеты, и где ножи… у всех одинаково, за отворотом сапога. Это клуб подражателей? Вот приехали люди с одинаковыми вкусами? Все темноволосые, темноглазые, с достаточно смуглой кожей…

Нет, не похоже!

А на что похоже?

Отряд.

Это отряд, который отправили в горы. И он не один.

Их четыре отряда, в каждом по восемь человек, и каждый отряд разбит на две четверки. Есть старшие, их беспрекословно слушаются.

И речь у них странная…

Кошка ее, правда, все равно понимала. Нет-нет, котики – не полиглоты, но горы-то большие, кого в них не встретишь! Тут и довернцы часто бывают, и кошка нахваталась за свою долгую жизнь.

Да, довернцы.

Они обследуют пещеры – зачем?

Что-то ищут?

Ответа на этот вопрос у девушки не было. У котиков, в общем, тоже.

– Лисси? – Элисон оторвалась от котенка и поглядела на сестру.

Ларисия недолго думая пересказала сестре все, что узнала. Элисон нахмурилась.

– Слушай, мне это не нравится! Убивают, поджигают, теперь еще что-то ищут…

– В мою схему все укладывается вполне логично.

– Да, но тогда стоит, наверное, увезти отсюда маму? Вдруг это может быть опасно.

Ларисия прикусила губу.

Она любила Барретов. И тетю Лину, и Элисон, обеих, она их просто любила, как свою семью! И готова была для них что угодно сделать!

Но ведь и Элисон ей помогала в ответ! По чьим документам все это время жила Ларисия?

То-то же! И это только бумаги, а в чем измерить поддержку, любовь, заботу? Кровать в маленьком домике Барретов, которая всегда была готова для Ларисии, и горячий ужин, который подогревала тетя Лина, и улыбка, и готовность слушать о делах Лисси, и их безоговорочную поддержку после того, что выкинул Эдгар…

Как это оценить?

Никак.

Просто любить, быть благодарной за то, что они есть, быть рядом – и тоже заботиться, помогать, поддерживать…

– Аля, я не знаю, стоит ли это сейчас делать.

– Почему?

– Если этот… назовем его пока – источник, может дать обычному человеку магию, не сможет ли он дать тете Лине – здоровье?

Элисон замерла, как суслик. Столбиком.

– Ты… думаешь?

– Даже если у нас один шанс из миллиона, что мы теряем?

Девушка медленно опустила руки прямо на кота, и тот сам принялся о них гладиться. А что? Чего она тут сидит просто так вот уже целых три минуты? Кошачье время