Мой лифт — Моя крепость - Андрей Проходский

И всё исчезло.

* * *

Я резко вдохнул и снова заорал.

Лестница вернулась вместе с болью, холодным бетоном под щекой, дымом и звоном в ушах. Несколько секунд я не мог понять, где нахожусь. Клетка казалась настолько же реальной, как ступенька под рукой.

Сверху продолжали стрелять.

Значит, в настоящем прошло совсем немного времени.

Может, несколько секунд. Может, минута.

Я кое-как сел, пережидая очередную волну боли. Соль продолжала растворяться, но ощущения уже начали меняться. Самые острые точки становились слабее, зато вокруг них оставалось глубокое жжение.

На несколько ступеней выше лежал мой «Вепрь».

Я посмотрел на карабин.

Потом вниз.

Снова на него.

Бросить этот тяжкий в моём положении груз хотелось страшно. Но ещё страшнее было представить, как завтра, если доживу конечно, буду вспоминать, что бросил исправное оружие и магазины посреди дома, полного гоблинов.

— Ага, ща-а-з…

Я подполз к карабину, ухватился за ремень и подтянул его к себе. Чтобы подняться, пришлось сначала встать на одно колено, потом повиснуть на перилах и медленно выпрямиться.

Мир качнулся, и я тоже последовал этому заразительному примеру. Но устоял.

Первые несколько ступеней дались сравнительно легко. Потом бедро свело так, что пришлось остановиться, уткнувшись лбом в перила. Через ещё один пролёт я уже сидел на ступенях и несколько секунд просто дышал.

Слёзы всё ещё текли сами, хотя и не так сильно, как раньше. Рукавом приходилось вытирать и лицо, и нос. Где-то внутри бока продолжало пульсировать, словно там завёлся отдельный маленький организм, занятый исключительно тем, что напоминал о себе.

Я машинально полез под олимпийку и, нащупав знакомый предмет, облегчённо выдохнул.

Маша была на месте.

Куклу прижало к груди, и лишь одна мягкая ручка выглядывала наружу из-под одежды.

— Не потерял, — пробормотал я.

Почему-то именно после этого снова получилось подняться.

До тридцать третьего этажа я не столько дошёл, сколько сполз.

На площадке всё осталось практически как раньше. Свежие трупы. Кровь. Пустые гильзы. Тело мужчины, у которого я забрал карабин.

Я толкнул дверь.

Коридор встретил меня тишиной.

После лестничной шахты она показалась почти ненормальной.

Сделав несколько шагов, я остановился. Желудок скрутило, и пришлось привалиться к стене. Меня вырвало почти одной водой.

Некоторое время я стоял, упершись лбом в холодный бетон.

— Всё хорошо…

Фраза прозвучала настолько неубедительно, что даже спорить с самим собой не захотелось.

До грузового лифта оставалось метров десять.

В другой день — несколько секунд.

Сейчас каждый метр приходилось выбарывать, концентрируя все силы, что у меня еще остались.

Я шёл вдоль стены, придерживаясь ладонью. Карабин висел на ремне и бил по ноге, но сил держать его уже не оставалось.

Когда я всё-таки добрался до кнопки вызова, то почти со всей силы ударил по ней ладонью.

Ничего.

Нажал ещё раз.

— Нет. — вырвалось из меня.

Ещё раз.

— Давай.

Со стороны лестницы донёсся далёкий визг.

Я не знал, поднимаются гоблины или спускаются. Но проверять как-то не хотелось.

— Давай же…

Нажал снова.

— Пожалуйста.

Наконец за дверями что-то щёлкнуло, и створки начали расходиться.

Свет Комнаты ударил в глаза.

Сначала затолкал внутрь карабин, затем перевалился через порог сам. Правая нога зацепилась за край, и в голове мгновенно всплыло воспоминание о лапе той первой твари, которую створки отрубили в день Слияния.

Я ввалился внутрь, упав на пол. Бедро вспыхнуло болью. Но, собрав последние остатки сил, я всё же прополз достаточно, чтобы дать створкам закрыться.

Тишина. Только металлические стены комнаты, мои вещи, тихо работающий ноутбук и собственное тяжёлое дыхание.

На стене висел активный постер «Вооружён и Отаку». Толстый очкарик с оружием выглядел подозрительно бодрым.

— Хорошо повоевали…

Горло саднило.

Надо было сменить постер.

Я прекрасно это понимал, но само действие почему-то казалось невероятно сложным.

— Активировать…

Пришлось остановиться и вдохнуть.

— «Спящего исполина».

Боевой постер потускнел.

На другой стене ярче проявился огромный спящий покемон.

~Активный постер изменён.

Постер «Спящий исполин» активирован.~

— Молодец.

Глаза сами начали закрываться.

Ещё немного — и я бы просто позволил себе провалиться в сон.

Но в голове всплыло лицо Лены.

Потом Наташи.

Тридцать второй этаж.

Я оставил их там и полез наверх изображать из себя очень бюджетную версию Рэмбы. Теперь, если гоблины пойдут вниз, мой лифт должен хотя бы находиться рядом.

Подняться к панели управления я уже не мог.

Оставалось надеяться, что комната снова примет голосовую команду.

— Тридцать второй этаж…

Ничего.

Я сглотнул и попытался по-другому.

— Комната… на тридцать второй.

Через несколько секунд где-то сбоку загорелась кнопка, а кабина мягко дрогнула и начала спускаться.

Сознание выключилось.

Проснулся я от света, что резал веки.

Он казался слишком ярким, хотя освещение в Комнате ничуть не изменилось. Несколько секунд пришлось лежать с закрытыми глазами, прежде чем рискнул открыть их снова.

Тело болело.

Но теперь это была нормальная, человеческая боль.

Бедро ныло, бок тянуло, грудь отзывалась при глубоком вдохе, а несколько ранок на лице неприятно саднили. Того безумного ощущения, будто каждую дырку в теле кто-то медленно расширяет раскалённым гвоздём, больше не было.

Соль всё ещё находилась внутри некоторых ран, но её осталось значительно меньше.

Я чувствовал крошечные твёрдые точки под кожей.

«Сколько я спал?»

Ответа не было.

Во рту пересохло настолько, что язык почти прилипал к нёбу.

Вода оказалась единственной причиной, по которой я согласился двигаться.

Заветная бутылка лежала недалеко.

Я дотянулся до неё, подтянул ближе и долго возился с крышкой. Пальцы плохо слушались.

Когда наконец открутил, то начал пить слишком быстро. Половина воды потекла по подбородку и за ворот олимпийки. С той частью, что всё же попала в рот, было не проще: из-за плохо слушающегося тела я подавился. Кашель сразу напомнил о всех ранах разом.

Приходилось делать паузу. Потом пить медленно, глоток за глотком.

После этого мир стал чуточку добрее, а я тут же вспомнил про обезболивающее.

Аптечка лежала возле стены.

Чтобы добраться до неё, пришлось ползти. Каждое движение отзывалось болью, но теперь хотя бы понятной и терпимой. На фоне Валериной соли обычные повреждения вообще начали казаться чем-то почти приятным.

В аптечке нашёлся блистер ибупрофена.

По крайней мере, я был почти уверен, что это он.

Буквы двоились.

Я вытряхнул таблетку на ладонь, проглотил с водой и некоторое время сидел, привалившись к стене.

Потом посмотрел на пустую ладонь.

«А я вообще то проглотил?» — вспыхнула в голове паническая мысль.

И только после