Мой лифт — Моя крепость - Андрей Проходский

class="p1">Тогда мне казалось, что слова «подопри дверь брусом» исчерпывающе описывают весь инженерный процесс. Но очевидно, что для человека, который никогда подобным не занимался, это было не так уж и очевидно. Винить Наташу в собственной неспособности нормально объяснить задачу хотелось, но даже я понимал, насколько это будет бессмысленно.

Я установил брус заново, уперев один конец в бетонную стену, а второй загнав под нужным углом к створке. Несколько раз дёрнул дверь на себя. Теперь держалось нормально.

После этого прошёл к другому проходу. Там всё осталось без изменений: холодильник и наваленная мебель стояли на месте, никаких следов попытки разобрать завал не было.

Квартира Наташи была у меня следующей на очереди.

Чем ближе я подходил, тем сильнее хотелось увидеть малейший намек на то, что происходящее всего лишь какая-то глупая шутка.

Сама дверь выглядела почти целой. Косяк не расколот, петли не сорваны, полотно никто не выбивал. Даже замок при беглом взгляде был в полном порядке.

Я аккуратно присел и посветил на него фонарём. Возле личинки виднелись несколько свежих царапин и потёртостей, но никаких следов лома или другого грубого инструмента. Казалось, кто-то просто открыл запертую дверь, не имея ключа.

— Как?.. — вырвалось у меня помимо воли.

Ответить было некому.

Я вошёл внутрь квартиры.

— Наташа?

Тишина.

— Лена!

Никто не отозвался.

В квартире был беспорядок, но теперь уже явно свежий. Один стул валялся на боку, возле входа на кухню была навалена битая посуда, да и в целом разворошили тут всё знатно.

Я прошёл по комнатам, уже не пытаясь изображать из себя осторожного разведчика. Заглянул на кухню, в ванную, спальню, кладовку, открыл шкаф и даже посмотрел под кровать, хотя прекрасно понимал, насколько бессмысленно искать там двух человек.

— Лена!

Собственный голос ударился о стены и вернулся обратно.

Возле дивана обнаружилось небольшое пятно засохшей крови. Совсем немного, но от этого легче не стало. Я присел, посмотрел на него и почувствовал, как пальцы на карабине начинают дрожать.

В голове одна за другой появлялись версии. Они спрятались в другой квартире. Или, Наташа решила уйти, когда я долго не возвращался. А может, Лена снова что-нибудь придумала и потащила мать за собой. Каждая следующая версия была всё менее убедительней чем предыдущая.

И тут я вспомнил про мастерскую Валеры.

Там была крепкая дверь и системные вещи. Место мерзкое, но спрятаться в нём можно.

Развернулся на месте и почти побежал в ту поганую комнату. Бедро сразу напомнило, что даже после двух суток восстановления физическое превозмогание — это уж слишком оптимистично, поэтому пришлось перейти на быстрый шаг.

Дверь мастерской тоже оказалась открыта.

Внутри всё осталось почти как прежде: стол, инструменты, засохшая кровь и клетка с телом живоглота. Ни Наташи, ни Лены.

Я остановился посреди комнаты и несколько секунд просто смотрел вперёд.

Перед глазами всплыла Лена, протягивающая мне Машу. Потом Наташа с моим револьвером в руках. Светящиеся ладони девочки, кровь из её носа, недовольное лицо, когда она доказывала, что вообще то она уже не маленькая.

— Два дня…

Я произнёс это тихо, но от собственных слов стало только хуже.

Почти двое суток они находились здесь, пока я лежал в нескольких метрах и не мог даже открыть глаза. Разумом я понимал, что после того взрыва ничего другого сделать не мог. Добраться до Комнаты само по себе было чудом.

Но разум сейчас был очень плохим утешителем.

На полу возле ножки стола что-то блеснуло.

Я наклонился.

Портновские ножницы Наташи.

Одно лезвие было испачкано засохшей кровью, но системный предмет оставался цел. Достаточно было взять его в руку, чтобы перед глазами попыталось всплыть описание, которое я тут же закрыл.

Мне и без Системных подсказок всё было понятно.

Наташа не бросила бы эти ножницы добровольно. Не после того, как сама увидела, на что они способны. Не после Валеры.

Значит, добровольно уходить она не собиралась.

Я заткнул ножницы за ремень и уже хотел выйти, когда взгляд сам собой зацепился за противогаз, висящий на стене.

~Модифицированное средство индивидуальной защиты. Снижает воздействие газов, аэрозолей и раздражающих веществ на органы дыхания и зрения.~

Не абсолютная защита, но вполне пригодная, чтобы видеть хоть что-то в дыму... Видеть!

От пришедшей в голову мысли я замер как громом пораженный.

«Я двое суток валялся в комнате, но камеры всё это время работали и вели запись».

— Бля-я-ядь…

Через секунду я несся в лифт, наплевав на возмущение организма.

Ворвавшись в комнату, бросился к ноутбуку. Архив открылся не с первой попытки. Пальцы дрожали, я дважды ткнул не туда, а потом наконец добрался до нужной шкалы и отмотал запись к моменту своего ухода.

На экране появился я сам. Потрёпанный, с оружием в руках, уходящий на лестницу. После этого дверь закрылась, а через несколько секунд в коридор вышла Наташа с деревянным брусом.

Я остановил запись.

Даже на камере было видно, что конструкцию она поставила неправильно. Просто прижала дверь деревяшкой, не сделав настоящей распорки.

— Сам виноват.

Запись продолжилась. Наташа несколько раз проверила дверь и ушла. Коридор опустел.

Следующие часы ничего не происходило. Иногда в кадре появлялась Наташа. Один раз вышла Лена, подошла к грузовому лифту и что-то сказала створкам. Звук на записи был слишком тихим, разобрать слова не получилось.

Позже наступила ночь.

Сначала лестничная дверь немного дрогнула.

Потом ещё раз.

Брус сдвинулся.

После третьего или четвёртого толчка его конец сорвался, деревяшка упала на пол, а дверь медленно открылась.

В коридор выглянул гоблин.

Следом появился второй.

Через несколько секунд их стало семь.

Я сразу заметил, что выглядят они немного иначе, чем те, с которыми мне уже приходилось сталкиваться. На лицах и руках были нанесены жёлтые полосы краски. Один носил плетёную защиту на плечах, украшенную перьями, у другого на шее висели костяные подвески. Даже оружие отличалось — больше коротких копий и изогнутых ножей.

А вместе с ними шло животное.

Низкое, длинное, на четырёх мощных лапах. Морда напоминала смесь собачьей и ящериной, а переднюю часть головы покрывали толстые складки кожи. Гоблин держал тварь на поводке, но та постоянно тянула вперёд и водила раздвоенным языком по полу.

— Ищейка…

Я даже не заметил, как произнёс это вслух.

Гоблин ослабил поводок.

Тварь пошла вдоль коридора, обнюхивая двери и стены, несколько раз остановилась, потом резко развернулась и потащила хозяина к грузовому лифту.

Я подался ближе к экрану.

Гоблины сгрудились напротив створок. Один сначала ткнул створки копьём, а