Фантастика 2026-12 - Виктория Юрьевна Побединская

Может быть, встреть я её пару недель назад, то и не задумался бы. Но сейчас не заметить это было просто невозможно. Чуть заостренные кончики ушей и сапфировые глаза, будто лучащиеся изнутри таинственным светом.

— Она полукровка.

— Ага. Наполовину альфарка, наполовину человек. Эх, уверена, что ей вообще не приходится думать о своей внешности. Говорят, что полукровки живут по две или три сотни лет и не стареют большую часть своей жизни. Несправедливо, блин…

В её голосе послышалась искренняя зависть. Такая, какой одна девушка может завидовать другой из-за того, чего никогда не сможет получить сама.

Под завораживающее пение мы прошли к столику Марины и сели. Подошедший официант быстро принял заказ, предупредив, что из-за наплыва клиентов его могут готовить дольше, но я только махнул рукой. Есть всё равно не хотел, а вот выпить бокал холодного тёмного пива совсем не против.

В итоге вечер вышел отличный. Мы сидели с Мариной, болтая о работе и прочем, наслаждаясь музыкой и пением этой удивительной аристократки. При этом я не мог не отметить, как благосклонно моя спутница отреагировала на то, что куда больше смотрел и слушал её, чем звезду на сцене. На альфарку я обратил внимание лишь раз, попытавшись прочитать эмоции, но натолкнулся на глухую стену, как и в случае с её сородичем в аукционном доме.

— Так что? Есть у вас успехи?

— Пока особо никаких. — Я сделал глоток из своего бокала.

— А что сестра Димитрова? Вы же вроде пытались с ней встретится и…

— Глухо, Марин. Совсем. Она просто отказывается с нами общаться. А заставить её, к сожалению, мы не можем.

К несчастью, разговор, на который мы так надеялись, не состоялся. Пока я ездил к Распутину, Лазарев пытался связаться с Елизаветой Димитровой. В конце концов, именно она затребовала эксгумацию тела своего брата. Ведь если бы не это, то и о факте отравления никто не узнал бы! Ведь как было бы в «плохом кино». Злая сестра отравила брата, но перемудрила с ядом, и при первичном осмотре никто этого не заметил.

Тогда она использовала тот факт, что их отец был знаком с Распутиным, и попросила уже его. И всё. Яд есть. Факт убийства налицо. Обвинение вроде как железное. Да и повод есть. Если вина Изабеллы будет доказана, то её лишат титула. В наследство она уже вступила, но, пока не будет окончательно доказана её вина, титула останется при ней.

Теория была стройная, и разговор с ней мог бы прояснить хотя бы часть вопросов… ага. Хрен там. Елизавета просто отказалась говорить с Лазаревым. По его словам, Роман встретил озлобленную, горюющую о смерти близкого человека женщину, абсолютно не желающую разговаривать с теми, кто защищает убийцу её брата. И она была в своём праве. Во внесудебном порядке заставить её говорить с нами мы не могли.

Примерно это я и рассказал Марине.

— Всё равно, — нахмурилась она. — Странно это выглядит. Если именно она попросила о повторном обследовании…

— В том-то и дело, Марин, что, похоже, она не своим умом до этого дошла. Единственное, чего добился от неё Лазарев, это ответа на вопрос, почему она потребовала вскрытия.

— И?

— По её словам, она была пару недель назад на приёме у Браницкого, а там у неё состоялся разговор с Гавриловым…

— Погоди. — Услышав знакомую фамилию, Марина задумалась. — Это часов не барон Гаврилов, который нынешний начальник УВД?

— Он самый. Он-то ей и насоветовал. Сказал, что раз уж она так уверена, то, возможно, стоит провести повторное вскрытие и доверить эту работу действительно хорошему специалисту.

— Это она вам так сказала. А выдумать можно было что угодно…

— К сожалению, это не выдумка, — возразил я, — Лазарев позвонил ему, и Гаврилов всё подтвердил. И факт встречи, и разговор. Практически слово в слово. Сказал, что на его взгляд это самое логичное действие. Вот он его и посоветовал.

— То есть у вас пока глухо?

— Вроде того.

Я приложился к бокалу с пивом. Короткий перерыв закончился, и Армфельт выступила с ещё одной песней. Я даже слов не слушал. Кажется, что с таким голосом она могла вообще любую ерунду нести, настолько завораживающе и красиво было её пение.

— Новых дел пока нет? — спросил я у Марины, когда выступление певицы закончилось бурными аплодисментами, от которых, кажется, даже потолок ресторана задрожал. Люди рукоплескали девушке, требуя от неё очередное, уже пятое по счёту, выступление на бис. Кто-то даже бросал на небольшую сцену букеты цветов, преимущественно красных и голубых роз.

— Нет. То есть будет, но только на следующей неделе. Как раз начало августа, а их в первую неделю месяца и раздают. Кстати, совсем забыла. Хотела вас поздравить.

— Это с чем же?

— Видела статью в «Вестнике». Чтобы опровержение вышло в тот же день, что и их материал на первой странице… видать, чем-то вы их очень страшно напугали.

Я не удержался от смешка, когда вспомнил лицо того парня в редакции.

— Ещё как.

— Слушай, Саша, я, конечно, ни на что не намекаю, но… — Марина помялась немного, а затем выдала. — А что, если она и правда это сделала?

— Она никого не травила, — отрезал я, а мысленно в очередной раз проклял Розена и эту дурацкую подставу со статьей. Вот именно такой реакции, какую сейчас выдала Марина, видимо, прочитавшая ее, я и хотел избежать. — И вообще! Ты должна быть на моей стороне!

— Эй, вот только не надо тут, — сразу же надулась она. — Это, вообще-то, ты меня одну в отделе оставил. Ты хоть представляешь, сколько мне людей за консультацией по поводу нашего дела со Штайнбергом звонило⁈

Тут уж я не смог сдержать смеха. От Марины я знал, что он все же уволил Оливию. Зря. Может быть, в таком случае так бы не подставился.

Меня внезапно осенило.

— Слушай, а ты со Штайнбергом с тех пор не встречалась? — спросил я.

— Нет, а что?

В ответ я пересказал ей сегодняшнюю… ну то есть уже вчерашнюю встречу.

— Странно… Нет. Даже с ним даже по телефону не говорила. Он чё, прямо лично к тебе приехал?

— Ага. Только понять не могу зачем. Нет, понятно, что хотел позубоскалить. Только по какой причине?

Марина лишь пожала плечами и отпила