Фантастика 2026-85 - Stonegriffin

Во время общей встречи мы уже были достаточно большими, чтобы сидеть за столом со взрослыми. В тот раз я с Вандой почти не говорил. Она была с короткой стрижкой, которая ей совершенно не шла, какая-то мрачная, вся в себе…

А потом погиб мой отец.

Через пару месяцев дядя Филип пригласил маму, сестру и меня к ним в домик на озере, отдохнуть на каникулы. Там, конечно, была и Ванда. Мы впервые жили под одной крышей. Русые волосы Ванды уже отросли и превратились в каре, выгодно подчеркивающее лицо и шею. Она была уверена в себе, дружелюбна и вежлива, без следа той навязчивости, которая так раздражала меня в детстве. В других обстоятельствах я бы сразу заинтересовался ей.

Но смерть отца обрушила мой мир. Мне хотелось быть одному. Большую часть дня я сидел в гостиной у погасшего камина и читал про неккарцев. Уже не комиксы, а научно-популярные статьи. Они стали для меня окном в тот мир, где радость познания вытесняла боль утраты. Я мог сколько угодно размышлять над загадками умершей цивилизации. В ней была завершенность. Хороший финал многих старых сказок Земли – «они жили долго и счастливо и умерли в один день». Именно так закончили свои дни неккарцы, уйдя одновременно, не обременяя никого горечью разлуки…

Конечно, я помогал по дому и делал, если о чем-то просили, но в свободное время хотел просто сидеть в кресле у камина, пить апельсиновый сок и читать про неккарцев. И больше ничего мне было не нужно. Даже не ходил на озеро купаться. А Ванда с моей сестрой ходили, и вообще они подружились.

Дядя Филип приезжал всего два раза в увольнительные. Брал меня с собой на рыбалку. Было хорошо. Особенно я ему благодарен за то, что он не лез мне в душу, не говорил про отца, не спрашивал, как я держусь, и тому подобное. На рыбалке мы говорили только о рыбалке, а большей частью молчали. Но это поддерживало меня больше, чем все консультации школьного психолога вместе взятые.

Жаль, что это было лишь два раза. А остальное время мы жили в домике с его женой и Вандой.

И вот однажды, когда до окончания каникул оставалось несколько дней, Ванда вошла в гостиную и спросила меня о чем-то. Я оторвал взгляд от планшета, и мое сердце екнуло, когда я увидел, что она стоит у двери в одном купальнике бикини. Судя по мокрым волосам, только что вернулась с озера.

И вот я уже стою на ногах, планшет отброшен на кресло, а мой голос едва заметно дрожит, отвечая на вопрос. Ванда как ни в чем не бывало продолжает разговор, а у меня все внутри трепещет при виде ее такой… Как же умопомрачительно она выглядела в том синем купальнике!

Закончив разговор, Ванда ушла, но я уже не мог сесть обратно и читать статьи. Сердце щемило, и голова шла кругом. Время скорби закончилось. Я ожил. Реальный мир снова заиграл красками.

Я стал искать любую возможность побыть с Вандой. Мы начали разговаривать по душам. Увы, оставалось совсем немного времени. В день отлета, глядя из окна аэротакси на уменьшающийся внизу домик, я понял, что влюблен в Ванду.

Весь учебный год мы переписывались и созванивались, а на следующие каникулы дядя Филип снова пригласил нас в летний домик. Ох, как я ждал этого! Когда мы пошли с Вандой на прогулку вдоль озера, она показала мне небольшую пещеру в скале. Там было темно и холодно, пахло сырым мхом. Падавших от входа лучей солнца едва хватало, чтобы различать в полумраке черты ее лица. И тогда я сказал Ванде, что люблю ее.

– Да неужели? – с улыбкой ответила она и поцеловала меня.

В последующие дни мы сбегали с ней то в лес, то в поле. И целовались там, и не только целовались. Катя прикрывала нас перед взрослыми, хотя и без энтузиазма. После яркого лета мы встречались украдкой в городе. Законы на Мигори не столь строги, как на астероиде Кесум, однако снять семнадцатилетним подросткам номер в отеле даже у нас невозможно. Поэтому мы устраивали свидания в разных экзотических местах – заброшенных домах, глухих уголках парка и тому подобных. Их выбирала Ванда, ей нравился экстрим – риск разоблачения в самый интимный момент нашей встречи.

Мне казалось, я влюблен в нее по уши. Хотел на ней жениться. Но потом мы оба поступили – я в Университет, она в Академию Флота, – и учебные хлопоты первого курса выветрили из нас всю любовь. Она погасла как-то незаметно, сама собой, без ссор и выяснения отношений. Просто перестали созваниваться.

А теперь Ванда стояла передо мной в безупречно-белой форме Космофлота, и воспоминания ожили и нахлынули в один миг.

– Господин Светлов, я лейтенант Новак, – сказала она, глядя мне в глаза. – Следуйте за мной, я провожу вас к капитану.

Официальное обращение обескуражило меня, но, закончив фразу, она еле заметно улыбнулась кончиками губ, а в глазах блеснула хитринка. Та самая, знакомая с детства. Я улыбнулся в ответ, Ванда грациозно повернулась, и я пошел за ней по широкому серому коридору.

И при этом снял обручальное кольцо с пальца и сунул в карман.

«Зачем ты это сделал?» – спросил Гемелл.

«Ну… мы с Вандой были довольно близки когда-то. Не знаю, как она отреагирует, если сразу узнает о том, что я женился. Лишние напряги в отношениях мне сейчас совсем не нужны. Особенно с дочерью капитана, которому я собираюсь сдаться. Я ей обязательно расскажу про Лиру, но чуть позже. Просто нужно немного больше времени».

«Ты собираешься обмануть еще одну твою самку. Плохая идея».

«Это не обман, а просто отложенная правда».

«Хочешь бросить нынешнюю самку и вернуться к этой?»

«Нет! Ты что, с ума сошел?»

«Такие, как я, с ума не сходят».

«Гемелл, я не променяю Лиру ни на кого в мире, и уж тем более на Ванду, отношения с которой остались в прошлом для нас обоих. Я снял кольцо исключительно для того, чтобы не усложнять и без того крайне сложную ситуацию».

Ничто не изменит моей любви к Лире!

Из ангара мы вышли в коридор, а далее проследовали к лифту. Несколько матросов, встретившихся по пути, отдавали Ванде честь, а на меня бросали любопытные взгляды. Думаю, тут очень давно не бывало человека в штатском.

Лифт перенес нас на другую палубу, где, пройдя по коридору, мы дошли до коричневой деревянной двери.

– Капитан ждет, – сказала Ванда,