"Фантастика 2026-43". Компиляция. Книги 1-21 - Павел Смолин

Ларрил лёг на траву, притянув Татьяну себе на грудь. Белёсая дымка, скрывающая потолок оранжереи, отражалась в его расширившихся зрачках то ли пластами тумана с Острова Мак Кор, то ли грозовыми тучами.

— Помнишь, я обещал тебе показать Башни посвящения? — проангел гладил её по затылку, и от жара широкой ладони Татьян ощущала уют и безопасность, от которых хотелось закрыть глаза и забыть обо всём — о себе, о скорой разлуке, о войне… — Представь, что мы идём по роще перистолистников. Их стволы увиты плющом серебристо-зелёного цвета, с бутонами такими фиолетовыми, словно они впитали в себя цвет юмбайских туч. Дорожка выложена белым камнем, и там, где на неё падают солнечные лучи, плиты сияют и искрятся, отчего кажется, будто идёшь по световым сладжам. Пылинки танцуют в воздухе. Слышен щебет и мелодичное пощёлкивание птиц. В озере неподалёку от тропинки поют даруки…

— Даруки? — изумилась Татьяна, приподнимаясь и недоверчиво глядя ему в глаза.

Ладонь надавила ей на затылок, мягко принуждая лечь обратно.

— Да. Они охотятся бесшумно и молниеносно, Танни, а когда сыты — поют голосами разной тональности. Этот хор можно слушать от рассвета до заката.

Она закрыла глаза. Мир воспоминаний проангела становился зримым. Ветер нежно касался её лица и перебирал локоны. Пахло травой и какой-то медвяной сладостью. В зелени деревьев мелькали яркие стремительные пятна — это птицы перелетали с ветки на ветку, иногда задевали спороносы, и тогда на дорожку опускалось, мерцая, облако спор.

Впереди, в проёме между лесными стенами, виднелся огненный океан: злаковые растения пламенели золотом на солнце, бросая отсветы на белоснежные стены тонкой и высокой башни, увенчанной, будто короной, площадкой с зубчатыми стенами. За каменные выступы уцепились корнями, паря и покачиваясь на ветру, кучерявые ветроягодники, похожие на оранжевых барашков.

— В Башнях посвящения нет дверей, — тихо продолжал Ларрил, — любой может зайти внутрь, чтобы подняться по винтовой лестнице и оказаться ближе к Аэралю, или побыть наедине с собой. Я пойду вперёд, Танни, и поведу тебя за руку. Белые ступени стёрты множеством шагов, и оттого словно ластятся, сами ложатся под ноги. Спустя пятьдесят семь оборотов лестницы мы выйдем на вершину башни. Ты увидишь, как пространство раскинуло крылья, вдохнёшь простор, и этот вдох будет самым сладким в твоей груди…

Прижавшись к проангелу, Татьяна безмолвно плакала вместе с ним над разрушенным миром. А там, в потерянном рае, на Райе, жившей теперь лишь в воспоминаниях, двоих стягивало друг к другу Притяжение, и они делали шаг с Башни, чтобы парить в тёплых термалях, не разрывая объятий.

— Ты мой воздух, Танни, — шептал Ларрил, целуя её волосы, — где бы я ни оказался, куда бы ни занесла меня эта проклятая война — я вернусь к тебе. Обещаю — я вернусь!

4

Три дня пролетели, как один. Ту-Роп урывал время от круглосуточного «командорского» графика и каждую свободную минуту проводил с друзьями. К удивлению Татьяны Викторовны, его часто сопровождал Ту-Ганн. И в направленном на неё с Ларрилом взгляде непримиримого штатного доктора М-63 она стала замечать нотки сомнения.

Проангел не скрывал своих чувств к ней, но даже если бы попытался это сделать — Притяжение было слишком явным. Если они стояли рядом — вольно или невольно касались друг друга плечами, тыльными сторонами ладоней или вообще не расцепляли пальцы, словно нахождение в пространстве без этой связи причиняло обоим боль.

Утром третьего дня Ту-Роп, с которым они завтракали, воспользовавшись тем, что Ларрил отвлёкся, угощая Бима кусочком чего-то вкусного, шёпотом попросил Татьяну привести проангела в Поток в час, соответствующий окончанию вечерней станционной смены. Она догадывалась — зачем. Ларрил много лет возглавлял Службу безопасности М-63, почти не покидая станцию. Здесь были друзья, приятели и коллеги по работе, которые относились к нему с бесконечным уважением. Она пообещала Ту-Ропу помощь, хотя в глубине души предпочла бы увести любимого туда, где их никто не найдёт. И стыдилась этих мыслей. Как бы ни хотелось побыть последние часы наедине, она должна помнить, что кроме неё — вокруг него целый мир, которому он не безразличен. И — самое главное — он тоже не должен забывать об этом!

День вышел дёрганным — Ларрил решал с Ту-Ропом последние вопросы, касающиеся протоколов безопасности М-63, бесконечно переговаривался с наземным Штабом по поводу доставки личного состава и оборудования на флотские транспорты, уже бывшие на подходе, о чём сообщила ближайшая промежуточная станция. Ранним утром завтрашнего дня должна была начаться погрузка с Юмбы.

Татьяна ходила за проангелом тенью, сердясь на себя, поскольку терпеть не могла ничегонеделание. А затем осознала, что счёт пошёл на часы, и больше не отрывала взгляда от Ларрила, жадно запоминая любимые черты, движения, голос. Тот, казалось, не обращал на неё внимания, но руки спутницы почти не отпускал, а иногда, не глядя и не прерывая переговоров, быстро целовал её то в макушку, то в нос.

Наедине удалось остаться лишь в последний час вечерней смены, снова проведённый в Оранжерее, под «белым» деревом. На душе у обоих было тяжело, поэтому они молчали, лёжа на траве и крепко обнявшись. Татьяна грезила отрывочными видениями пейзажей с Райи, понимала, что «считывает» воспоминания Ларрила, и не знала, радоваться или пугаться тому, с какой лёгкостью они делят одно сознание на двоих.

В назначенное время она потянула проангела в «Поток». Тот не хотел идти, просил остаться, но Татьяна настояла, отчего в душе родилось чувство острой нехватки времени, сходное с состоянием асфиксии, недостатком воздуха для нормального функционирования организма. Это ощущение немного компенсировали изумление и радость, которые она увидела на лице проангела, когда ввела его в «Поток». Проводить бывшего командора пришли ВаГаБан и СиРиЛион, командиры, патрульные и кордисы секторов, станционные торговцы, знакомые с ним лично, и даже капитаны кораблей, чьи постоянные транспортные векторы проходили через М-63, а корабли сейчас стояли в здешних доках. Ту-Роп улыбался так широко, что юмбаи-официанты, обслуживающие торжество, предпочитали к нему не приближаться. Но в глазах белоснежного ту Татьяна ясно видела печаль — отражением своей. И не впервые задумалась о том, кем был Ларрил для великана с Майрами — не просто другом, начальником, наставником, но страшим братом по родству душ, не имеющему ничего общего с кровным.

СиРиЛион почти сразу увёл Татьяну Викторовну к