"Фантастика 2026-43". Компиляция. Книги 1-21 - Павел Смолин

Ларрил чуть отстранился.

— Через несколько дней я отправляюсь в сектор Небо, на флагманский корабль «Транзион» Третьей объединённой эскадры Ассоциации, в качестве командира разведывательного пилотного звена…

В глазах проангела плескалась пустота: ему предстояло вернуться домой, точнее, туда, где раньше был дом. И он пытался, но не мог представить, что ждёт его там — хотя много раз смотрел вижн, разосланный по официальным каналам.

А затем его взгляд изменился. Татьяне Викторовне были знакомы и это ожидание, и эта надежда и… эта тревога.

— Врачи нужны везде, Танни, — тихо сказал Ларрил.

Она спрятала лицо у него на груди, чтобы не дать разглядеть в её глазах панику, сомнение и боль. Опять возникло ощущение рассечённого надвое сердца, мира, разбитого на осколки. И лишь одно оставалось незыблемым — свет красных крестов на крыльях Лазарета.

За несколько мгновений Татьяна, кажется, пережила эмоций больше, чем за всё время посещения Туманного Айсберга! Но когда она подняла голову и взглянула на Ларрила, так и не зная, что ответить, тот неожиданно подхватил её на руки и закрыл губы поцелуем. Они целовались, будто изголодавшиеся. Притяжение уже танцевало под кожей, приподнимая обоих над полом.

Повинуясь жесту проангела, занавесь, прикрывающая вход, натянулась плотной мембраной, отсекая внутреннее помещение шатра от остального мира.

Ларрил так и не отпустил свою ношу, лишь чуть отстранился, бережно опуская Татьяну на узкое ложе. Навис над ней, удерживая себя на вытянутых руках и прошептал, едва касаясь губами губ:

— Молчи, Танни. Я знаю твой ответ. И всё равно…

Он не договорил. Татьяна за плечи притянула его к себе, будто хотела укрыться, спрятаться под ним от расставания, что замаячило на горизонте вместе с сиреневыми юмбайскими сумерками…

Время ухнуло в бездну. Ночь накрыла планету фиолетовым бархатным покрывалом, а рассвет прошил его серебряными и охряными нитями. Ларрил, морщась, слушал сбивчивый рассказ, наверняка отмечая не состыковки, но не задал ни единого вопроса. Принял всё как должное, и Татьяна не знала — радует её это, как признак доверия с его стороны, или обижает — как безразличие. Она упомянула и о разговоре с Дуг-Кагном, а затем спросила:

— Но почему ты больше не командор М-63? О?гири всё-таки заставила тебя покинуть пост?

— ВаГаБан? — удивился проангел. — Она здесь не при чём. Мы расстались если не друзьями, то боевыми товарищами, а это дорогого стоит. Покинуть пост и отбыть на флот — моё решение. Третья объединённая эскадра набирается из тех, у кого на Райе погибли родители, дети, друзья. Я хочу быть там.

«А я хочу быть с тобой, — подумала Татьяна, прижимаясь к его груди и слушая сердце, — вот только…»

— Вот только тебя не будет со мной, — грустно усмехнулся Ларрил. — Я надеялся, что ты скажешь «да», Танни, но… не верил в это.

Ей снова, как и раньше, показалось, что они стали единым существом с общими мыслями.

— Ты понимаешь меня? — она приподнялась, желая заглянуть ему в лицо.

— Понимаю, — серьёзно кивнул проангел. — У тебя свой рубеж, Танни, который ты удержишь даже ценой собственной жизни. Я… — он запнулся, потом с трудом произнёс по слогам чужое слово: — …люб-лю тебя такой. Ты — моя анга из чужого мира. И другой не будет!

«И другой не будет!»

Заглянули в душу невозможные, тёмные глаза Ричарда Львова, полные странных искр.

Татьяна зажмурилась, прогоняя воспоминание, и потянула к себе голову Ларрила, зарылась лицом в его кудри, вдыхая запах, ставший родным. Не было ничего! Ни тихих разговоров в чреве чужого корабля-похитителя, ни взглядов двоих, близко стоящих друг к другу, ни случайных прикосновений. Не было ощущения, что целый мир подождёт, пока она и Ричи дотянутся друг к другу через время. Есть только сейчас, есть тепло и нежность узких губ проангела, жар его ладоней, один и тот же воздух, что наполняет грудные клетки, одно и то же Притяжение, которое не возникает просто так.

Отовсюду выглянула знакомая чернота, сплелась в широкую ленту, уходящую в никуда. Здесь неспешное течение, подобное движению чернильной реки, должно распасться на два рукава! Татьяна ясно почувствовала это. Не осознавая собственных действий, испуганно вцепилась в Ларрила, да так крепко, что едва не задушила.

Не отпускать его!

Никуда не отпускать! Ведь исход войны предрешён — не кораблём, построенным по запретным чертежам и вооружённым адронатором, не мощью Ассоциации, не яростью проангелов, потерявших головную планету, а одинокой искрой в сумерках разума, надвигающихся на галактику.

2

— Тихо, тихо, — Ларрил крепче укутал её в крылья. — Что ты?

«Я видел Граэля во сне!» — сказал он ей однажды, будто пожаловался. А кому жаловаться ей, если любимый уходит на войну — в тень этих самых крыльев?

Татьяна затихла. Ларрил поцеловал её в глаза, встал, отошёл в другой конец шатра, где стоял полотняный кофр для личных вещей.

Она смотрела на его мощный торс, крепко прижатые друг к другу контрастные перья, смешные чёрные колечки волос, закрывающие шею, и задыхалась от нежности и боли. Оказывается, в её жизни было две необходимости, а не одна, как она думала раньше! Почему понимание пришло так поздно?

Проангел вернулся, держа однажды виденную ей шкатулку, в которой хранилась игла дарука.

— Пусть Дар Граэля будет у тебя, он — реликвия рода… — Ларрил запнулся, — …а ты теперь — вся моя семья!

Татьяна молча забрала шкатулку, сунула под подушку и потянула его к себе.

* * *

Одна из стен шатра окрасилась невозможным сиреневым — это вставало задумчивое Юмбайское солнце.

Ларрил кормил Татьяну завтраком: белковыми сабами и диканкоро из непрозрачных брикетов.

— Одного я не понимаю, — задумчиво произнесла она, — почему духабути проявили такую неосторожность? Почему наследили в покоях ритора Гиши?

— Они торопились. Собирались покинуть станцию сразу после твоего похищения. Но думаю, — невесело усмехнулся Ларрил, — были обречены на неудачу с самого начала. Кто же добровольно лишится штарма, которых в галактике и так остались считанные единицы?

Татьяна Викторовна широко раскрыла глаза:

— Думаешь, гоки подставили бы их?

— Конечно.

— А как поступят с гоками?

Бывший командор М-63 помрачнел.

— К сожалению, никак. Духабути свидетельствовали только против себя. Для подтверждения их