"Фантастика 2026-1" Компиляция. Книги 1-22 - Станислав Кемпф

Времени терять не следовало. Летние дни долги, но все же солнце спустилось уже низко, в воздухе веяло прохладой. «Если не найдем колдуна до темноты – придется ночевать в лесу, и утром начинать все сначала. А что он успеет за ночь натворить?!»

* * *

Столетние сосны пламенели в лучах заходящего солнца как столпы огня. Новгородские воины крадучись поднимались на холм, то и дело замирая и припадая к земле. Издалека доносились крики, улюлюканье, треск подлеска. Добровольцы шумели так, будто целый свадебный поезд заблудился в лесу, упившись браги. Нежата всматривался в сумерки, опасаясь упустить чудина. Сердце колотилось, кровь быстро бежала в жилах. Предвкушение охоты горячило; Нежата казался себе зорким, тихим и опасным, точно зверь в засаде.

– Что-то не так, господин, – прошептал бесшумно подкравшийся Руско. – Прислушайся…

В самом деле, крики новгородских горожан звучали уже иначе – совсем не так залихватски, как совсем недавно.

– Кажется, на помощь зовут, – с тревогой сказал Руско.

Воины собрались вокруг Нежаты. Теперь каждый отчетливо слышал ужас в разносившихся по темнеющему бору воплях.

– Это колдун, – сказал Нежата. – Он занялся загонщиками. Все идет как следует. Теперь наш черед.

Они поднялись еще немного, и наконец идущий впереди резко остановился. В тот же миг Нежата услышал звон струн и размеренное пение, и увидел шагах в двадцати перед собой яркую рубашку и белобрысую голову Вяйно. Тот сидел на пне спиной к воинам, играя на кантеле и выпевая заклинание.

– … к тебе взываю,

Котиранта, онни-маа!

Дай мне ровную дорожку,

Им же – ямы да овраги,

Пусть их морок одолеет,

Пусть у них завязнут ноги

В торфяной болотной жиже,

Пусть разрежут обувь камни,

Пятки до крови изранят…

Нежата встал, поднял лук, прицелился и спустил тетиву. Мгновением позже его движение повторили все воины. Вяйно даже не шелохнулся. Стрелы, не долетев до него, воткнулись в землю…

– Еще стреляйте! – прошипел Нежата.

Воины, бормоча заговоры от нечисти, потянулись за новыми стрелами. Вяйно наконец обернулся. Встретился взглядом с Нежатой, нахмурился, встал и пропел:

– Пусть разверзнется под ними

С громким чавканьем болото!

Пусть их там растащат раки,

Рыбы жадные обгложут!

Мне же солнечной тропинкой

Путь открой, о Туаттола!

Земля под ногами новгородцев стала зыбкой. Теперь полные изумления и страха крики раздавались вокруг Нежаты. Воины падали, корчились, пытались хвататься за растущие повсюду тонкие деревца и торчащие из земли корни, но все равно проваливались в песок, словно в трясину. Ничто не помогало – земля засасывала их. Нежата на миг застыл, не зная, кому бросаться на помощь, и вдруг сознал, что сам стоит по-прежнему на твердом.

– Ага! – воскликнул он. – Что, не берут меня твои заклятия?!

И кинулся к колдуну, пока тот не придумал чего-нибудь еще. В несколько прыжков добежал до Вяйно, вырвал у него из рук гусли и швырнул их об дерево. Затем сбил мальчишку с ног:

– Что, выродок, как тебе такая игра? Не по вкусу?

Вяйно покатился по земле да так и остался лежать, не пытаясь сопротивляться, даже когда Нежата схватил его за горло. Он глядел в лицо противнику без злости и страха, так что Нежата невольно смутился. Он все еще крепко держал странного мальчишку, но уже не пытался бить его. «Чтоб тебя волки сожрали, заморыш полоумный, – подумал он с досадой. – С таким воевать – себе позор…»

– Ты не Вельхо! – выпалил вдруг мальчишка.

Нежата усмехнулся.

– Ну надо же, догадался! Сразу видно колдуна!

Боевое напряжение, пронизывающее бор, ослабевало с каждым мигом. Нежата услышал доносящиеся из темноты стоны и ругань новгородцев, и мигом вспомнил, с кем имеет дело.

– Отзови чары, и я отпущу тебя, – резко сказал он – Разойдемся миром.

Но чудин, кажется, и вовсе его не слушал. И вообще вел себя так, будто его не держали за горло, и больше никого тут не было. Широко распахнутыми глазами глядел в небо, куда-то поверх плеча воина…

«Крылатые мары!»

Нежата отскочил от колдуна, перекатился и снова взлетел на ноги, выхватывая меч. И увидел, как на вершину холма спускается с неба огненный змей.

* * *

Жгучее пламя в один миг преобразило Велько, расширив его границы до краев неба, сделав его бесконечно сильным и стремительным, словно мысль. У него словно открылась тысяча глаз. Он взлетал все выше, не думая о том, как изменился, и что с ним происходит, а просто упивался полетом. Человеческое тело исчезло, но Велько не беспокоился о нем. Казалось, иначе и быть не может – ведь он выпорхнул из плоти, как бабочка из кокона, раскрылся, словно цветок. Раньше был серым дождем – а теперь молния, пронзающая тучи! Теперь ему и подумать было странно, как это он столько лет ходил в человечьем облике.

Внизу в свете заходящего солнца блестел Волхов, плавно извиваясь среди темных берегов. По обеим сторонам лоскутным одеялом раскинулся город. Велько лишь глянул – и внезапно ощутил его живое тепло. То, что показалось Вяйно уродством и скверной, новгородцу увиделось чем-то родным… и очень уязвимым. Захотелось обнять, защитить… Велько перелетел реку и полыхающей ночной зарницей пронесся над крепостными башнями Словенского холма. Он отчетливо видел, как улицы и площади покрываются черными точками голов, как люди смотрят в небо и кричат от изумления и восторга. Огненный змей над городом – это же прекрасно! Велько не сомневался, что люди восхищаются его полетом, так же как и он наслаждался заново открывающимся ему миром. Сделав круг над крепостью, Велько ударил крыльями и взмыл к облакам.

Внезапно он ощутил, что не один в небе, а потом услышал и голос.

«Ты все-таки полетел!» – раздалось в голове.

По обе стороны от него скользили, раскинув крылья, две черные тени.

«Помнишь меня, сын огня?»

«Конечно! Ты – тунья из Черного островняка!

Одна из крылатых дев, сложила крылья и ринулась вперед, догоняя его. Пронеслась мимо, сверкнув глазами и оскалив клыки в радостной улыбке.

«Мы искали тебя и нашли! Это мы рассказали о тебе Вяйно!»

«Кто он такой?»

«Он с далекого севера, из краев, где люди и боги живут вместе. Вяйно – сын Девы Воздуха, Ильман-Импи. Отец его был шаманом. Он уже не в первый раз живет на земле, он рождался и умирал, бывал молодым и старым, приходил орлом и щукой, бобром и медведем… Он сказал, что в чертогах