"Фантастика 2026-1" Компиляция. Книги 1-22 - Станислав Кемпф

Нойда подумал, что надо ложиться спать, чтобы хоть немного набраться сил, но ему не хотелось даже шевелиться. Казалось, он может так всю ночь просидеть, пока ночной холод не проберет его до костей. Березовые листики вспыхивали в темноте и вновь исчезали. «Вот и я такой же лист, который несет осенний ветер…»

Странный пронзительный крик донесся издалека. Нойда вскинул голову. Крик прозвучал где-то далеко – не понять, человек, зверь или птица. Однако нойде показалось, что он уже слышал прежде этот голос. Правда, он не сразу сообразил, где именно. Но когда вспомнил – тоскливого оцепенения как ни бывало.

«Тунья? Здесь?!»

До утра было еще далеко. Несмотря на кромешную тьму, нойда решил пойти на разведку. Ему показалось, что это был вопль о помощи.

Довольно долго он пробирался через густой подлесок, влажный от студеной ночной росы. Зверей саами не боялся, но подвернуть ногу во тьме было бы крайне досадно. Впрочем, он скоро понял, откуда долетел крик. В этом дремучем краю единственными дорогами были реки. Сам нойда озер и рек с некоторых пор старался избегать, но где протекал ближайший водный путь, знал, поскольку и сам его держался. Вскоре его подозрения подтвердились. Среди деревьев внизу блеснула полоса лесной реки. И сразу же нойда увидел людей. Множество их отдыхало у костров на пологом берегу. У воды темнели три лодьи.

Нойда затаился у опушки на высоком берегу, разглядывая стоянку. Новгородцы? Куда это их несет? Такой большой отряд! А там что за клетка? Нойда подался вперед, не веря своим глазам.

В это миг позади раздался легкий шорох. Нойда и обернуться не успел – на него навалились, заломили руки и потащили вниз.

– Глядите, кого поймали!

– Кикимору, что ли?

– Держи крепче, еще укусит!

Пойманного проволокли сквозь стоянку, под любопытствующим взглядами новгородцев. Народу тут в самом деле было много, и не только воины. Судя по всему, многие путешествовали вместе с семьями. Нойда не успел понять, почему так, и что это за переселение, когда увидел, к кому его тащат. И даже почему-то обрадовался – хотя радоваться тут было совершенно нечему…

* * *

Той ночью Нежата тоже сидел у костра и размышлял. Обычно после тяжелого дня в пути он падал и засыпал до утра без снов, но видно, ночь была нынче такая, располагающая к думам.

«…доброе дело – поставить еще одну крепость! На этот раз в пограничье, в землях вису… – думал он. – Но почему послали именно меня? Значит ли это, что у карелов я все-таки доказал, что способен свершить нечто полезное? Или просто вече решило убрать меня подальше от Нового города? Скорее уж второе…»

Нежата помрачнел, вспомнив про Велько, и как скверно все с ним потом обернулось…

«Они его теперь до смерти боятся – а я его брат…»

Не только он пострадал из-за Велько. Нежата поднял голову, нашел взглядом шатер кормщика Богши. Их пути должны были вскоре разойтись. Богша с семейством тоже покидал Новый город и уезжал к брату на южный берег Ильменя. Нежата отлично знал, что теряет одного из лучших своих людей по вине его дочери Славуши. Пожалуй, ни одна из новгородских девиц не обладала таким даром оказываться не в то время и не в том месте, как она. После того, что произошло в святилище Волозь-Шкая, от Славуши отшатнулись не только свои, но и меряне. А ее это, казалось, и не заботило… И замуж идти теперь вообще не хочет, хотя давно пора бы… Странная девка, хоть и красивая. Что-то с ней не то…

– Княже! – послышался оклик одного из воинов. – Гляди, какое диво лесное поймали! Следил за нами из-за кустов…

– Опять ты, проклятый лопарь?!

– Видно боги нас свели, Нежата, – нойда, которого наконец отпустили, выпрямился, разминая руки.

– Что тебе тут надо, колдун? Почему ко мне привязался? Зачем следишь за мной?

– Я шел мимо своей дорогой…

– Что-то не верится!

– … и услышал крик.

Нойда уставился в глаза Нежате и гневным движением указал на клетку, стоящую под сосной в отдалении. В клетке съежилось нечто черное, косматое, напоминающее ком грязных перьев. Только глаза поблескивали из-под спутанных волос.

– Как ты осмелился захватить тунью?! Отпусти ее!

Нежата с изумлением посмотрел на него и расхохотался.

– Тебя притащили из леса, а ты мне еще будешь указывать?

– С тунами нельзя так обращаться, – настаивал нойда. – Они дети богов! Ты навлечешь на себя проклятие…

– Это мы – дети богов, – отрезал Нежата. – Проклятий я не боюсь. А крылатых мар даже карелы называют похъельской мерзостью. Она выслеживала меня, как ты, и попалась. Теперь будет сидеть к клетке. Вернусь в Новый город – отдам ее жрецам. Пусть сами решат, что с ней делать. А будешь дерзить – посажу и тебя туда же…

Тунья, видно догадавшись, что говорят о ней, приникла к прутьям, сверкнули глаза на запавшем лице. Нежата, внимательно следивший за нойдой, вдруг крикнул:

– Ты куда руку потянул?

– Сейчас развяжу тут кое-что…

– Держите его!

Нойда схватили за руки, но он успел сделать то, что собирался, одним рывком развязав малый узел на привязанной к поясу веревке. Взвыл ветер, пламя костров взметнулось и забилось, попадали шатры. Мощный вихрь подхватил клетку с туньей и швырнул ее о сосну. Раздался треск, клетка начала разваливаться, и в тот же миг нойду сшибли с ног. Со всех сторон на него посыпались яростные удары. Вырвалась ли на волю тунья, нойда заметить не успел…

Ему мерещилась ледяная изба, залитая кровью, на вершине горы, где рождается северное сияние. Он лежал на полу в крови, а за ним пришла Сирри.

«Так вот где ты живешь теперь, – прошептал он. – Ты стала нийди, небесной девой…Я не уберег тебя…Никогда себе не прощу! Всякий раз, как Неспящая приходит и смотрит на меня твоими синими глазами, словно издеваясь, я испытываю невыносимые муки… Скажи, как ее имя?! Если я не узнаю, я никогда ее не настигну!»

«Откуда же мне знать имя той старухи, – отвечала Сирри, – если я ее прежде никогда не видела? Она просто подошла ко мне на берегу моря и сказала, что ей нравятся мои глаза…А потом убила меня…»

«Тогда я ничего не смогу для тебя сделать. Только прийти к тебе пораньше»

«Не надо, – ласково отвечала Сирри. – Придешь в свое время».

Нойда очнулся и долго не мог понять, где он. Ему было так мягко и тепло, как наверно, никогда в жизни. Нежный пух укутывал его почти с головой. Нойда