Напряжение 1-7 - Владимир Алексеевич Ильин

— Столь же верно, что он не клятвопреступник и не трус, — кивнули ему с трона.

Многозначительно подчеркнув другие недостатки, что в ином обществе сойдут за достоинства.

— Это что же, и свадьба была? — задумчиво уточнили из скандального сектора. — Без торжества на всю страну?

— Балда, тебе же сказано: Давыдов — крестный их сына!

— А, так это по залету!..

— Стоп… — поднял руку император.

— А я слышал, прижила она ребеночка на стороне, а Самойлова — за папу.

— А и верно — он же все равно долго не проживет!

— Так она от Давыдова и прижила. Ай!..

— Ох!..

— А ну тихо! — рявкнул император.

— Верните сапоги, сволочи. Я с вами не закончил, — гневно дышал Давыдов.

— Угомонитесь! Никакого ребенка нет! — стукнул император кулаком по подлокотнику.

— Как нет? — покосились на Давыдова.

— Уже нет?! — вцепились себе в бороды.

— Ох, горе-то какое! — всплеснули руками. — Скорбим твоей беде, великий княже!

И народ взволнованно потянулся подниматься с мест, переглядываясь, — принцессе потерять ребенка, с такими-то медиками и целителями!.. Что за беда произошла?!

— Сели. Все. Резко, — буквально пролаял император, заставив иных побледнеть. — Принцесса Елизавета здорова и в положении не была.

— Тогда как же…

— Давыдов — крестный сына другой жены Максима, — откашлялся князь Панкратов. — Позор и бесчестье сомневаться в непорочности цесаревны.

— Полностью с вами согласен, Панкратов. Одолжите ботинок.

— Подождите, а кто тогда первая, если принцесса за вторую? — поднял в удивлении брови князь Вяземский.

— За третью, — уточнил Панкратов, невозмутимо игнорируя пристальный и недовольный взгляд императора.

— За прошлую он десять миллиардов рублей отсыпал, — горделиво завил ус Давыдов. — Лично по ним вот теми сапогами ходил! Вон там валяются! Князь, ты же на них смотришь, будь другом — перекинь сюда.

— Чтобы я сапоги подавал кому!..

— Торжества будут, — надавил император голосом. — Свадьба оговорена между мной и его дедом как старшими родичами.

— Между нами, — поддакнул князь Юсупов тихо, впервые произнеся слово за большим столом.

Но тишина, за тем последовавшая, и та волна уважения, что ей сопутствовала, — им бы позавидовали иные виртуозные речи.

— Скажи мне, Шемякин, — поднял старый князь взгляд на вновь побледневшего мужчину, — отчего ты лишаешь моего внука права мести за похищенную супругу?

— А с чего ты, князь, даешь ему право на истину? — сняв очки и принявшись оттирать линзы платочком, столь же негромко произнес Черниговский. — Не иначе ты императора решил собой заменить, с ним породнившись?

— Истина принадлежит всем. Сегодня она в том, что ты заигрался, черная душа.

— А может, она в том, что ты продаешь свою нефть под видом персидской, доходы от государя утаивая? — иронично посмотрел на него Черниговский. — На сколько миллиардов ты обманул казну, уважаемый? На сколько обворовал родича своего, выходит, иуду впустившего в семью?

— Я — ни на грош, — ухмыльнулся Юсупов. — Расследуй, государев человек. А ежели выйдут неправдой твои слова — будь готов за них ответить.

— Моему расследованию все князья станут судьями, — огрызнулся Черниговский. — А тебе меня не запугать! Ни башней, твоим внуком порушенной в попрание закона! Ни попытками оболгать мое честное имя!

— Кстати, о попытках… — меланхолично произнес князь Мстиславский, раскрывая перед собой папку с бумагами.

— Господа! — дернулся голос у напомнившего о себе князя Шемякина. — Я обращаю ваше внимание, что обсуждается мой вопрос и мое требование…

— То есть ты упорствуешь в своем желании казнить мужа принцессы? — изумленно уточнил Долгорукий.

— Я?! Нет… — выдавил из себя Шемякин. — Речь о казни не идет!

— Нам его поругать?

— Разрушена клановая твердыня! — сорвался князь. — А вы ведете себя, будто это ларьки у метро снесли!

— Но согласитесь, в городе сразу стало лучше, — мудро заметил Давыдов.

— Я настаиваю на суде!! Налицо попрание княжеских прав, действие вне закона и традиций, совершенное общественно опасным способом! Без расследования, без суда и следствия — атаковать башню заведомо невиновного человека! Шутка ли, уважаемые! А если на этом месте будете вы?!

— Ты нам предлагаешь красть невесту внука князя Юсупова? — уточнил Ухорский. — Я бы хотел еще пожить, уважаемые господа.

— Но князь Черниговский не крал ее!

— Однако это сделал его бастард, — басом произнес князь Мстиславский, постукивая фалангой пальца по листкам.

— Отреченный от рода! И я еще не договорил!

— Самойлов — гусар! — стукнул Давыдов кулаком по столу. — Подсуден только военно-полевому суду, главой которого являюсь я. Что ты там еще хотел сказать?

— То есть это твой полк снес мне башню? — взъярился Черниговский.

— Он занимался этим во внеслужебное время!

— Тогда и суд для него не твой! — поддакнул Шемякин. — А наш суд! Который не убоится и родича императора, при всем к нему уважении! Компенсация должна быть! Вира за кровь и камни! За артефакты и ценности, потерянные навсегда! За урон чести!

— Этот тоже предлагает идти за него под пули, — сказал соседу Ухорский достаточно тихо, чтобы услышали все.

— Оставьте, князь. Вас услышали все, — произнес Мстиславский, останавливая новую попытку Шемякина найти союзников. — Я возьму на себя ответственность и скажу, как надо поступить.

— Говори, — произнес император, обозначая, что хозяином тут все еще он.

— Налицо заинтересованность сторон в решении споров. Князь Черниговский ведет важное расследование, но урон чести и достоянию невольно может сделать его необъективным.

— Необъективным к кому?! — вскинулся Черниговский. — Не к тебе ли, кто индусам оружия продал в том году на шестьдесят процентов больше, чем по документам на всех заводах сделано за три года?!

— Это надо расследовать, — пожал плечами Мстиславский. — А вы себя не бережете, князь. Перерабатываете, наверное. Ночами не спите — оттого я прощаю вам усталость, из-за которой ты посмел перебить меня, пока я говорю!.. — тихим рыком прозвучали его последние слова, от которых — показалось ли? — задрожали пол и колонны.

— Ты все еще у меня в гостях! Отзови Силу! — хлестнуло приказом, и иные князья поняли — то дрожал все-таки пол, а не был их постыдный страх от ауры чужого могущества.

— Потому скажу я спокойно, — кивнул он императору, принимая укор, — а уж вам, княже, решать — любо ли вам мое решение. Предлагаю отправить князя Черниговского в отпуск…

— Не бывать такому!!!

— …а дела его, государевой важности, отдать человеку доверенному и честному, чтобы никакое беззаконие не осталось без ответа.

— Чушь!

Но отчего-то возмущались исключительно семеро из семидесяти восьми князей. Остальные же смекнули, что им банально предлагают слить все расследования — и этот вариант был люб и признан мудрым.

— Это родовая должность от прадеда к деду и отцу!!! Попрание традиций недопустимо!!! — орали уже в полный голос зависимые князья.

— Так мы не лишаем должности, — мягко увещевали их.

— Князь просто сходит в отпуск, — успокаивали десятками голосов.

— Ежели расследование не