Современная зарубежная фантастика 6 - Адам Пшехшта

вселенной, из всех разумных рас Союз колоний, безусловно, больше всех заботится о нас. О людях. Но я сначала сомневался, а потом уверился в том, что он плохо справляется со своей работой. Посудите сами: как Союз колоний обошелся с нами в истории с Роаноком? Обманул нас насчет цели колонизации. Обманул насчет намерения конклава. Вынудил принять участие в военной операции, следствием которой могла стать гибель всего СК. А после этого правительство решило принести нас в жертву ради спасения человечества. Но ведь ни на одном из миров, составляющих владения человечества, так и не узнали об этой истории, верно? Союз колоний управляет при помощи контроля над коммуникациями. Цензуры информации. Теперь, когда Роанок выжил, Союз колоний и не подумает рассказывать о том, как все было на самом деле. Никто, кроме высших чиновников СК, даже не знает о существовании конклава. До сих пор не знает.

– Союз колоний считает, что необходимо действовать именно так, – отозвался Райбики.

– Я знаю. И они всегда считали, что необходимо действовать именно так, а не иначе. Вы ведь, как и я, прибыли с Земли, генерал. Вы отлично помните, как мало мы знали о том, что ждет нас здесь. Мы почти ничего не знали о Союзе колоний. В армию, о которой не знали ровным счетом ничего, о чьих целях не имели ни малейшего представления, мы записались только потому, что не хотели умирать дома старыми и одинокими. Мы знали, что нас каким-то образом снова сделают молодыми, и этой приманки хватило. Так мы оказались здесь. И это основная тактика Союза колоний. Говорить ровно столько, сколько нужно, чтобы достигнуть цели. И ни слова сверх того.

– Я не всегда соглашался с методами Союза колоний, – осторожно вставил Райбики. – Вы знаете, что я возражал против решения СК бросить Роанок на произвол судьбы. Но все-таки я вас никак не пойму. Если бы конклав узнал о наших планах насчет Роанока, случилась бы беда. Перри, ведь конклав стремится загнать человечество в клетку. И не отказался от этого намерения. Если мы откажемся от борьбы, оставшуюся вселенную поделят без нас. Человечество погибнет.

– Вы путаете человечество с Союзом колоний, – возразил я. – Конклав загоняет Союз колоний в клетку, потому что СК отказывается присоединиться к нему. Но ведь Союз – это еще не все человечество.

– Не вижу разницы, – бросил Райбики.

– Возможно.

Я указал на изогнутое окно палубы.

– Когда вы прибыли, то, конечно, заметили другие суда.

– Конечно, – кивнул Райбики. – Я не стал их пересчитывать, но думаю, что их четыреста двенадцать.

– Вы почти угадали. Четыреста тринадцать, включая это. Которому, кстати, я дал название «Роанок».

– Замечательно! Нападение этого флота на нашу следующую колонию будет окрашено цветом мрачной иронии.

– Значит, Союз колоний все еще намерен продолжать колонизацию?

– Я не собираюсь разговаривать об этом с вами.

– Когда… или, вернее, если корабли конклава и Союза колоний снова вступят в сражение, мой корабль не примет в нем участия, – сказал я. – Это торговое судно. Как и все остальные суда этой армады. Каждое судно везет товары той расы, к которой принадлежит. Вы должны понимать, что это было нелегко организовать. Пришлось потратить на убеждения несколько месяцев, прежде чем все расы согласились участвовать в этом плане. Генералу Гау пришлось выкрутить множество рук или что там у кого есть. Некоторые расы с куда большей готовностью соглашаются отправить в пространство вооруженный до зубов крейсер, чем грузовое судно, заполненное мирными товарами.

– Если уж конклав не смог убедить Союз колоний присоединиться к себе, угрожая громадным военным флотом, то уж торговый флот его точно не напугает, – хмыкнул Райбики.

– Я думаю, тут вы правы на сто процентов.

Я поднял ЭЗК.

– Джейн, можно входить в скачок.

– Что?! – изумился Райбики. – Что, черт возьми, вы творите?

– Я ведь сказал вам, что объясняю свою позицию.

«Роанок» дрейфовал в пространстве достаточно далеко от любой массы, которая могла бы сказаться на действии его скачкового двигателя. Джейн дала команды, и двигатель включился. Мы пробили пространство-время и выскочили где-то невообразимо далеко от места старта.

С обзорной палубы разница не сразу бросилась в глаза. Только что мы смотрели на одну россыпь звезд, а в следующую секунду перед нами открылась другая. Но очень скоро мы начали различать в ней знакомые узоры.

– Вот, смотрите, – сказал я, взглянув на генерала. – Орион. Телец. Персей. Кассиопея.

– О мой бог… – чуть слышно проговорил Райбики.

«Роанок» начал поворот, и звезды стали постепенно уходить из поля зрения; им на смену пришел огромный шар планеты, светившийся голубым, зеленым и белым цветами.

– Добро пожаловать домой, генерал.

– Земля… – пробормотал Райбики, после чего утратил дар речи и лишь смотрел и смотрел на мир, с которым когда-то расстался навсегда.

– Вы были не правы, генерал, – сказал я после долгой паузы.

Райбики потребовалось несколько секунд, чтобы стряхнуть с себя задумчивость.

– Что? – вскинув голову, спросил он. – В чем я был не прав?

– Когда говорили о Ковентри, – пояснил я. – Я посмотрел эту историю. Да, британцы знали, что следует ожидать массовой бомбардировки. Тут вы не ошиблись. Но они не знали, где она должна случиться. Британцы не приносили Ковентри в жертву. И у Союза колоний не было никакой необходимости настойчиво стараться принести в жертву Роанок.

– Зачем мы прилетели сюда? – спросил Райбики.

– Вы сказали еще одну вещь, генерал: что Союз колоний никогда не присоединится к конклаву. Но, возможно, Земле это показалось бы соблазнительным.

– Вы собираетесь включить Землю в конклав? – изумился Райбики.

– Нет, – ответил я. – Мы лишь собираемся предложить ей выбор. Мы хотим преподнести Земле подарки от всех миров конклава. И потом я хочу предложить ей свой собственный подарок.

– Ваш подарок?

– Правду, – пояснил я. – Все, что мне известно. О Союзе колоний, и о конклаве, и о том, что случается с нами, когда мы расстаемся со своим родным миром и выходим во вселенную. Генерал, своими мирами Союз колоний волен управлять, как сочтет нужным. Но этот мир имеет право принять собственное решение. Человечество и Союз колоний больше не должны восприниматься как синонимы. Во всяком случае, после нынешнего дня.

Райбики ошалело уставился на меня.

– У вас нет таких полномочий, – заявил он. – Вы не можете принимать решение за всех этих людей.

– Полномочий у меня действительно нет, – согласился я. – А вот право – есть.

– Вы не ведаете, что творите, – пробормотал Райбики.

– Мне кажется, что, напротив, ведаю: я переделываю мир.

В панорамном окне появился еще один корабль, прибывший вслед за нами. Я посмотрел на ЭЗК; посреди экрана крутился небольшой шарик – Земля.