"Фантастика 2026-197". Компиляция. Книги 1-18 - Регина Грез

Не ожидала, что свидание наше соединится с деловым контактом. Хорош Зарубин! Зачем тратить время зря, если можно везде успеть.

Глава 26. «Французы наступают!» Песенная дуэль

Не уверена, что это самый приличный ресторан Зарайска, может, кормят здесь и отменно, вот только атмосфера напоминает кабаре. Я в кабаре не была, но представляю именно так: шумно, весело, пьяно, девицы сомнительного поведения на сцене юбками трясут, фривольные песенки поют и голыми плечами сверкают.

Как можно здесь серьезные сделки обсуждать? Солидные дядечки в сюртуках и перстнях звякают бокалами и наводят лорнеты на женские коленки, обтянутые белыми чулками. Под эти масляные взоры Зарубин скидку надеется получить на известный вологодский брэнд?

Я решила держать ухо востро, наблюдать и помалкивать. Стол для нас был давно заказан и уставлен яствами щедрой земли русской. В изобилии присутствовали также крепкие зелья европейских виноградников. Официанты суетились вокруг, как усердные пчелки над клумбой цветущих розанов.

Зарубин представил меня друзьям, как свою спутницу и любительницу фольклора.

— Знакомьтесь, Никита Кузьмич! Это Алена Дмитриевна Третьякова, о ней я вам рассказывал вчера. Рад встрече, Евгений Иваныч! Что ж, по первой, по маленькой – вечер открыть…

И тут же обратил ко мне теплый взгляд:

— Алена Дмитриевна, голубушка! Угощайтесь без всяческого стеснения, все по-свойски и запросто. Человек! Меню!

Хотела возразить, что на столе даже кофейное блюдце поставить некуда, а мне уже подают плотный лист бумаги с золотыми краями и гербом города. Пришлось ознакомиться с ассортиментом:

— Так-так, суп весенний, стерляжья уха с пирожками, горячие расстегаи, филе камышловское, осетры разварные, холодная солонина, соус тартар, соус голландский и польский – хм, жаркое: цыплята и дичь – ого! Пюре из спаржи – любопытно. Пунш гляссе из свежей земляники…

От названий одних приятная нега в области солнечного сплетения и нежная улыбка на устах. Зарубин ободряюще мне подмигнул, впившись зубами в крылышко рябчика, и я ответила вполне благосклонным взором, а после сделала заказ.

— Землянику со взбитыми сливками и пломбир, пожалуйста!

— Решили начать с десерта, Алена Дмитриевна? – это меня вологодский купец спросил.

Евгений Иваныч Корягин, на вид лет сорок, приятной внешности шатен, одет по столичной моде и выбрит гладко, не в пример старшему товарищу.

Завязалась легкая беседа на кулинарные темы. Скоро я заметила, что троица мужчин передо мной представляет интересные типажи.

Евгений Иваныч Корягин обожает все заграничное и тянется к заграничному быту и развлечениям, отчего несколько тяготится необходимостью торговать в провинции и мечтал бы дальше шагнуть от родительских лавок.

Ну, хотя бы в июле съездить в Карлсбад на воды дабы лично узреть просвещенную европейскую публику, самому с тросточкой и в цилиндре погулять по мощеным улочкам.

— Потом в Италию планирую заглянуть. Послушать настоящую оперу, а не здешний балаган.

— Нешто у нас плохо поют? – спорил Никита Кузьмич. – А женщины наши каковы? Да разве идут в сравнение с худосочными тамошними бабенками…

Сей достойный муж лет пятидесяти, напротив, крепко держится за дедовы устои, умиляется народными праздниками и восторгается формами русских барышень, дам и - гм… бабенок, проще говоря.

Я выпила немного шампанского, обнаружила легкость в теле и уже посмеивалась над перепалками собеседников.

Что же про Зарубина сказать? А вот это интересный случай, - по моим наблюдениям, в нем замечательным образом сочеталось уважение к родным краям, доброе снисхождение и терпение к слабостям национальным и неуемная жажда перенять все лучшее от других народов и стран. Не в раболепном почтении, а чтобы у себя было так же хорошо. По мере сил и возможностей, конечно.

— Ты, Аленушка, зря со сладкого начала. Ты попробуй копченого сига, я советую от души. Это же просто сказка! Пальчики оближешь.

— Верю, Илья Гордеевич! Непременно оценю и вашего сига.

«От вина и ликера в обращении ко мне у него снова появилась насмешливая развязность… Как бы не перегнул палку. Если начнет фамильярничать, я ведь тоже чего-нибудь нахальное ляпну в ответ. Ну, так… не буду очень грубить, лишь осадить немножко, все-таки спаситель».

Между тем зал разразился аплодисментами, и мы повернули голову к сцене, на которую вышла миленькая дамочка в прозрачных кружевах. Тетя-эльф! Метр под шляпкой, кукольная головка, губки бантиком, томные очи зрелой Мальвины, в остальном – доска с двумя кнопками на тоненьких ногах.

Завидя сию неземную прелесть, Евгений Иваныч со стула вскочил и чуть салат на брюки не опрокинул.

— Виват богине! – кричит. – Браво! Салют!

Я смотрю на Зарубина, желая подтвердить свое недоумение насчет всеобщих восторгов, и вдруг замечаю, что он бросил сига в тартар и ворот на рубашке ослабил – жарко стало при виде «богини в неглиже».

Не поняла… и он туда же! Царапнуло мою душу мелкое недовольство.

Хватаю Корягина за плечо, спрашиваю, что за птица зарайская выступает?

Отвечает, давясь слюной:

— Мадмуазель Катишь Бижу из Парижа. Всего несколько концертов в нашем захолустье. Какая удача!

— А за что ее из Парижа турнули? – небрежно осведомилась я.

Корягин сделал едва уловимое движение бровями и губами, мол, не мешайте постигать красоту и талант. Я, разумеется, отстала от него и тоже прислушалась.

Честно сказать, пела «тетя-эльф» не так уж скверно, тем более, я не знаток французского языка, но по харизме и силе голоса Дарья Олеговна в нашем ДК ее бы на первой ноте вогнала в чернозем.

Дарья Олеговна – это мой учитель по вокалу, она одним движением крутого бедра зал в трепет приводит. И хвалила меня в свое время… Очень хвалила.

Я пригубила ликер и вытерла губы салфеткой, а потом внятно