"Фантастика 2026-197". Компиляция. Книги 1-18 - Регина Грез

Конечно, волновалась изрядно, первый куплет коряво исполнила, и если бы сразу освистали, наверно, стушевалась бы и упала духом. Но балалаечники рассыпали звонкую дробную трель на всю залу, скрипка расплескала нежную грусть, и удивленные зрители дали мне паузу набрать воздуха в грудь, чтобы уж совсем уверенно продолжить.

— Что ж ты, милая, смотришь искоса,

Низко голову наклоня?

Трудно высказать и не высказать

Всё, что на сердце у меня.

А рассвет уже всё заметнее.

Так, пожалуйста, будь добра.

Не забудь и ты эти летние

Подмосковные вечера.

Окончила честь честью и поклонилась, приложив руку к груди. Щеки мои пылали, сердечко трепыхалось, а губы сами собой складывались в чуть дрожащую улыбку. Лица внизу расплывались мутными пятнами, едва смогла сконцентрироваться на строгом лике Зарубина. Что-то он скис, по-моему. Уж и сам не рад заваренной «каше»… Расхлебывать вместе придется!

Между тем в зале послышались жиденькие аплодисменты и взбудораженный говорок, как шум набегающей волны прибоя. Мадемуазель Бижу снова выскочила на сцену, принялась на французском ворковать, ободряя поклонников. Вот стрекоза! Успела наряд сменить, и теперь очаровывала мужчин пышной юбкой с перьями.

А мне-то что делать? «Спектакль окончен, гаснет свет!» Уже собиралась сойти со сцены и вернуться к столу доедать копченого сига, как заметила, что некий шустрый дядечка ходит по рядам со шляпой Корягина и вазой Никиты Кузьмича – деньги собирает.

Это значит, кому понравилось мое исполнение – в вазу гроши кидай, а кто за француженку – извольте положить в шляпу… Ну, комедия!

Взял меня ядреный третьяковский азарт.

— Граждане! – кричу. – По одной песне трудно впечатление составить. Предлагаю ради общего интереса устроить песенный батл, то бишь дуэль. На три выстрела – на три песни. По одной мы с мадемуазель Бижу уже истратили, а вы изволили оценить. Дело за вторыми… Кто согласен на продолжение концерта, поднимите руки и скажите громко «Ура!»

Своды дрогнули от мощного рева, но, смотрю, Зарубин вовсе нахмурился и отчего-то лоб потирает ребром ладони, зато Никита Кузьмич навалился на стол, глядя на меня с неприкрытым обожанием.

— Аленушка, жги!

Однако жечь сейчас предстояло жгучей брюнетке с птичьими чертами лица. Я уступила сцену и через перекрестье любопытных взоров добралась-таки до своего места, чтобы водички хлебнуть и продумать репертуар.

Соперница моя, оказывается, прекрасно знает русскую речь. Быстро поняла суть затеи и свой финансовый интерес. Это словно карточная игра, в случае выигрыша мадемуазель Бижу достанутся деньги из шляпы и хрустальной вазы, а я останусь с носом и раненым самолюбием.

Так вот, после недолгих приготовлений иностранка вдруг запела русский романс с едва заметным акцентом. И надо отметить – душевно запела, что-то там было про слезы и розы, любовь и кровь, про птичку в силках соблазна. Корягин расчувствовался не на шутку, залез локтем в жаркое и даже не заметил сальных пятен на рукаве.

А у меня, как на зло, в голове сумятица. Чем публику удивить? Горько пожалела, что в свое время слабо учила английский, сейчас бы грохнуть арию из «Титаника» на манер Селин Дион - «Heart Will Go On» или лирическую балладу «Скорпионс» - «Wind of Change». Народ бы обязательно заценил.

Эх, дорого яичко ко Христову дню…

А тут еще Зарубин недовольно ворчит под боком, сбивает с творческих размышлений.

— Не нравится мне ваша затея, Алена Дмитриевна. Выдумали тоже – бабская дуэль! И денежный вопрос считаю здесь неуместным.

— Вообще-то песенная дуэль, - поправила я. – И начали ее именно вы, так о чем сожалеть?

— Бес под руку толкнул… А вы азартная женщина, я не подозревал.

И смотрит на меня, будто в первый раз видит, а потом вовсе набычился, закусил нижнюю губу, сердито вздернул подбородок. Чувствую рядом запах мужского парфюма, обдает щеку чужое дыхание с нотками шампанского.

— Позвольте представиться, корнет Хованский! Послан разведать обстановку на правом фланге. Говорят, французы наступают. Что намерены предпринять, сударыня?

Скосила глаза – вижу приятную молодую физиономию с аккуратными усиками (кончики щеголевато загнуты кверху). Вот и кавалерия подтянулась с офицерского столика. Раз такое дело, нужен гусарский романс.

Без всяких церемоний спрашиваю Хованского:

— Гитара у вас найдется? Аккомпанируете мне?

— С удовольствием!

Сейчас главное не слишком волноваться и настроиться на соответствующий лад, проникнуться настроением. Я ведь этим романсом как раз выбила себе путевку в местный хор к Дарье Олеговне. При первой встрече хотела сильное впечатление произвести, показать широкий диапазон тембра. Низким, глубоким голосом запела от мужского лица.

Мне бы сейчас еще реквизит подходящий для пущей театральности выступления.

— Никита Кузьмич, позволите ваш плащ использовать в сценическом образе?

— Э-э… да, прошу вас… - немного растерялся купец.

Не ожидал, что поддержка народного духа потребует столько вложений.

Пока мадемуазель Бижу раскланивалась и рассыпала воздушные поцелуи, я потуже заколола шпильками пряди у лица и накинула на плечи серое сукно. Конечно, это не гусарский ментик, но немного скроет мое платье, придаст серьезности исполнению.

Появление корнета Хованского с гитарой дамы встретили шумными аплодисментами и фривольным шепотком, а вот мужчины настороженно притихли. Однако я успела заметить, что за офицерским столиком прибыло господ в мундирах и возле окна заняли оборону два здоровущих конопатых денщика.

Настал мой черед палить, то есть петь, разумеется.

«К барьеру, Алена Дмитриевна! Целить в сердца и души…»

Несколько глубоких вздохов, вопросительный взгляд Хованского, нетерпеливо перебирающего струны, и можно начинать. «Ой, Господи, спаси!»

— Я уеду, уеду, уеду.