Станция "Глизе" - Мария Павловна Лунёва

— Дыши, Эль, — прошептал он. — Не время тебя пичкать препаратами, слышишь? Не время.

Я закивала, собираясь с силами.

«Впустишь…» Черная субстанция шагнула на трап. С ее пальцев стекали вязкие черные капли. «Впустишь…» — шипело оно.

Крас потянулся, чтобы ответить, но как-то беспомощно замер. Но это он. А вот котейка его нет. Он встал на дыбы и издал такой кошачий яростный вопль, что я проморгалась.

Программа как-то подзависла и, не сумев это обработать, выдала как есть. Все это кошачье безобразие прокатилось над посадочной платформой, смущая инопланетную дрянь.

Фигура замерла. Лужа под ней бурлила.

Словно не достигнув нужного эффекта, кот снова истошно зарычал.

Наш непрошеный гость качнулся и буквально растекся. Эта самая лужа поднялась волной и в считаные секунды исчезла где-то за третьим складским ангаром.

— Крас динамики отключил и, погладив кота, повернулся к нам.

— Я даже спрашивать сейчас ничего не буду, — пробормотал он. — Мне не нужно ничего знать о том, как оно сумело стать Дэмом. Просто не желаю. Улетим, и я забуду обо всем этом.

— Крас, а ты вообще зачем здесь? — Зейн, сжимая меня в объятиях, наклонился чуть вперед. — Что тебя сюда принесло? Не праздное же любопытство? И не помянуть друга ты здесь намерен был.

Я выдохнула и через силу повернулась к нему:

— Он здесь ищет то, что спрятано в моей голове, — прошептала. — Я видела сон… Вернее, он показал мне. Отец… Показал, что он сделал из меня. Я всего лишь живая болванка, Зейн. У Фиомии пластиковая, а папочка подстраховался, он себе живую сделал. Над моим виском… Он отправил туда что-то важное для себя. И совсем забыл, что и напоминать другу обо мне перестал. А дядя Фуки и не помнит, что я есть. И вместо того чтобы найти меня и выковырять свое послание, отправился сюда. Сглупил… бывает.

Каждое слово давалось мне с трудом. Сознание будто боролось с чем-то иным. Чужеродным.

— Сколько, Крас, можно успеть закачать за три минуты? — Зейн скривился. — Сколько эпизодов жизни? Тебе они нужны? Недостающие части личности друга? Ты его спасаешь? И какой ценой? Рассудком его дочери жертвуя?

Он натурально зарычал, демонстрируя клыки.

— Я только допустил, чтобы она полетела с нами. Не знал, что здесь действительно опасно. Хотел сблизиться. Но, выбирая между Дэмом и Эль, я спасу Эль, — не задумываясь ответил дядя Фуки. — Хотя бы потому что отец ее любил и никогда бы не стал сознательно причинять ей вред. Никогда!

— Довольно, — неожиданно грубо оборвал спор доктор Хайян. — Все не так просто, Зейн. Не просто. Нам действительно нужны те самые эпизоды. Память. Дэм нашел на этой планете нечто важное. Понимаешь, можно записать память на носитель, но как его вернуть в мозг? Только в тело младенца, чьи древа нейронов еще чисты. Сознание взрослого запереть на много лет в ребенке? Так можно действительно двинуться рассудком. Выращивать полноценно функционирующий мозг еще никто не научился. Слишком сложно, да и к чему? Мертвецы, но у них своя память. Нельзя взять и насадить им другую поверх имеющейся. Нельзя… Это приведет к безумию. Личность сломается. Дэм нашел решение этой проблемы. Но…

— Ну, как я и думал. С Красом вы заодно, — Зейн ухмыльнулся. — А у вас что? Жена? Ребенок?

— Я сам, — док пожал плечами. — Я умираю… отчасти виной этому это самое топливо. Я работал на корпорацию. Сырье привезли к нам на исследование. Одна небольшая бочка разлилась. Топливо рабочие собирали вручную, а после всех свозили в мою клинику. Оно буквально разъедало их изнутри. Я пытался спасти, сам не понимая отчего. И в какой-то момент в микродозе, оно оказалось и во мне… Я умираю. Медленно, но неотвратимо. А я вдовец, и у меня три дочери. Я не могу допустить, чтобы они попали… да в этот самый пресловутый приют. Не могу. Младшей всего три. Они сейчас с моей пожилой мамой, которой и самой уход нужен. Мне умирать никак нельзя, Зейн. Совсем никак. И в болванке, как твоя маленькая Фиомия, застрять не вариант. Мне нужно тело. Здоровое и крепкое. Я должен детей поднять. Я обещал, что буду с ними. Я их под венец вести поклялся. Каждую… Я не могу умереть!

Кот, тихо мяукнув, прыгнул мне на руки и, проползя вперед, поджимая уши, принялся лизать подбородок. Зейн выдохнул и убрал его на пол. Крас проследил за своим шерстяным ласковым комочком и виновато потупил взгляд.

— Угу, — Зейн недовольно цокнул. — Это либо в голове Эль, чему я нисколько не рад, либо оно в планшете доктора Марински, что более вероятно. Верно?

— Да, — Крас кивнул.

— Эль никто из вас не тронет. Этот имплантат нужно аккуратно извлечь, при этом не навредить её здоровью. Если нужно, я сам его форматну. Но только подойдите к ней без моего ведома… И это касается всех!

— Зейн, я уже сказал…

— Ты много чего здесь наговорил, Крас, и, чувствую, исповедь еще не вся. Что-то там осталось недосказанным. План у нас есть. До перезагрузки системы осталось несколько часов, и лучше вам с доктором Хайяном исчезнуть с мостика и не попадаться мне на глаза. И, не приведи Великий Космос, хоть кто-то подойдет к Эль. У меня нет ни одной причины доверять тебе, Крас, до конца. Однажды ты уже её предал, сослав в приют. Что мешает тебе повторить предательство? Вдруг ты решишь, что личность друга тебе важнее. Я уже молчу про нашего доктора. Свои дети всегда ближе, чем чужие.

Док выдохнул и покачал головой.

— Уже нет, Рам. Если со мной что-то здесь случится, я знаю, кто о них позаботится. Ты слишком правильный малый, чтобы продолжить жить, зная, что мои девочки повторяют судьбу Эль. Только вот у них уже не будет совсем никого. А как живется в приюте, Эль, уже наверняка тебе поведала. Ты сделаешь все, чтобы девочки там не оказались. Иначе жить не сможешь в ладах со своей совестью. Не сможешь!

Договорив, он внезапно улыбнулся. Расчетливо и даже чуточку жестоко.

— Да будь ты проклят, док, — прошипел Зейн.

— Да, — его улыбка стала шире. — Ты действительно уникальный человек. И это я не про твои мозги. Это я про душу.

Глава 57

Как же Зейн был зол. Он сидел в своем кресле и, не мигая, рассматривал карты. На его плече желтым подмигивала болванка Фиомия, но ее саму видно не было. Пряталась, видимо, зная, что когда брат не в