Станция "Глизе" - Мария Павловна Лунёва

Зейн цокнул и вдруг подался вперед. Я сдвинулась и села ровнее. Мне не понравилось, как он мгновенно напрягся.

— Я, кажется, понял, к чему ты медленно подводишь, Крас. Да твою же… То есть красиво отсидеться на корабле ни у кого не получится?

Дядюшка Фуки как-то обреченно пожал плечами, давая понять, что его замыслы были разгаданы.

— Одна группа должна подняться, вручную повредить топливный клапан и с пульта управления заправочной платформы дать сигнал о разливе топлива. Система не распознает обман, — Зейн вглядывался в схемы. — Эта жидкая хрень контролирует сигналы с нашего корабля. Они просто заблокируют его, прежде чем мы включим аварийную систему.

— Верно, оно обучается, Рам. Я все еще не понимаю как… Но мы ведь и не нейробиологи. Полагаю, есть связь между этими тварями и центральным пультом. Как-то оно им управляет. Но оно еще не умнее нас. Сигналы с заправочной платформы оно воспримет как часть работы станции.

— Но тот, кто будет там, застрянет на полчаса наверху, — выдохнула я, указывая зачем-то на экран. — А это как раз под трубами.

— Все будет перекрыто, Эль, — доктор, как и я, рассматривал схемы. — Но да. Потоки воды просто не позволят спуститься. Нужно будет возвращаться обходными путями.

— Через систему подката цистерн, — Зейн указал пальцем на боковой карман, соединяющий самый нижний отсек с заправочным. — Она не блокируется при аварийной ситуации. По рельсам в туннеле дать круг, а после… По аварийной лестнице наверх. Поднимемся как раз в помещение ближайших от корабля складов, они тоже будут открыты. И как только поток схлынет, останется преодолеть бегом минимальное расстояние. Корабль наш на первой платформе, что весьма удачно. И еще, если оно контролирует сигналы, приходящие в центральный компьютер, то, надо полагать, что и камеры контролирует.

— Есть слепые зоны. Можно выстроить путь по ним. Но… Но это будет кто-то один, Зейн, и явно не ты, — дядюшка Фуки прикусил нижнюю губу. — Это буду я.

— Мы, — подправил его док. — Вдвоем как-то надежнее.

— Так, а я, выходит, в этот момент должен попасть в диспетчерскую, — пробормотал Зейн.

— Мы, — твердо произнесла я. — Я увидела во сне, где лежит то, что нам жизненно нужно. Но на карте не покажу, здесь это помещение просто не отмечено. Так что мы, Зейн.

— Вот гадство! — он с шумом выдохнул и, подняв руку, коснулся болванки с Фиомией. — Гадство, как есть.

— Что? — дядюшка поднял голову и взглянул на меня. — Исключено. Эль должна быть на корабле.

— Я никому ничего не должна, — перебила его. — Командовать собой вам не позволю. Мы с Зейном идем ломать мозг изнутри станции, а вы… а вы эту дрянь от нас отвлечете. Я не дура и слышу ваши слова. Что бы ни обитало под этой станцией, оно освоилось здесь, но совершенно не готово к сюрпризам. Зейну нужно вручную изменить код доступа к шлюзам. И пока оно будет восстанавливать все как было, мы, воспользовавшись аварийной ситуацией и объявленной эвакуацией, свалим через открытый шлюз. Вот и все. И не надо тут искать обходные слова.

— Умная, да? — фыркнул дядя.

— А вы думали, спихнули к отребью беспризорному, и я идиоткой вырасту? — ударила я его ответом. — Нет, видимо, гены матери сказались. Она же у меня тоже ученым была.

Зейн кривил губы в улыбке и успокаивающе прошелся рукой вдоль моего позвоночника.

— Эль, — начал было дядюшка, но нас отвлек странный звук. Вроде и знакомое шипение, но более тихое, что ли.

— Это снаружи? — рука Зейна легла на мое бедро. — Что, оно решило к нам вернуться? Показывай гостей, Крас.

Я почему-то напряглась. Вроде и знала, что там, но страх есть страх, и он меня не отпускал. Я поймала себя на том, что вцепилась в запястье своего мужчины. Такая детская реакция. Но все же. Его присутствие рядом успокаивало и отодвигало панику на задворки сознания.

На экране появилось изображение с внешней камеры.

Замерев, я вжалась в своего мужчину. Шипение повторилось, заставив вздрогнуть всем телом. По металлическому перекрытию космической станции медленно растекалась черная лужа. Густая, маслянистая. Она переливалась под тусклым светом ламп дневного освещения станции. И сомнений не оставалось в том, что она живая.

На мостике стало тихо. Даже как-то слишком. Только док что-то бубнил себе под нос. И чудилось мне, что он молится.

Я же не дышала, наблюдая, как поверхность лужи внезапно вздыбилась. Из нее вырвались черные руки — длинные, скользкие, с пальцами, слишком тонкими и какими-то неестественно гибкими. Они ухватились за пол, сжались.

Мое сердце зашлось в бешеном ритме. Подняв ноги, я и вовсе верхом залезла на Зейна. Он не возражал, пряча меня в своих объятиях.

Лужа дрогнула, заколебалась, и руки начали подтягивать ее за собой. Она стекала, как смола, но не растекалась, а собиралась в нечто большее.

Обозначилась спина. Происходящее на экране никто комментировать не спешил. Все, включая кота Краса, как и я, лишь наблюдали.

Темная масса то теряла форму, то снова обретала ее.

Спина становилась все оформленней. Руки упорно передвигались, таща всю эту жуть ближе к нашему трапу.

Я продавила вставший в горле ком. Верхняя часть субстанции вытянулась, округлилась, и на мгновение я подумала, что это голова.

Но лица не было.

Только рот.

Черная щель, которая вдруг разошлась в беззвучном крике.

Оно пыталось говорить.

— Эль, спокойнее, — пробормотал Зейн, возвращая меня на свои колени. Я и не заметила, как мой зад оказался на подлокотнике кресла.

— Прости, — прохрипела, притягивая его руку к себе.

У меня было такое чувство, что все кошмары, терзавшие эти два года, ожили и явились за мной.

Снова это шипение. Его явно издавала эта ползущая тварь. Звук резал слух, заставляя сжиматься все внутри.

Одеревене́в от страха, я не могла пошевелиться.

А существо все двигалось.

Медленно, неуверенно, но оно ползло к трапу.

Из лужи все отчетливее проступали бедра, ноги.

Оно пыталось стать человеком.

Форма плыла, распадалась, снова собиралась. Ноги то удлинялись, то исчезали вовсе, оставляя после себя лишь черные капли. Наконец, оно встало.

— Да твою же… — пробормотал Крас.

У этой твари формировалось лицо.

Глава 56

— Дэн… — Зейн приподнял бровь. — Дэм Марински.

Меня мелко затрясло. Я смотрела на экран, понимая, что сознание уплывает. Дернувшись, обмякла в мужских объятиях. Но даже находясь в пограничном состоянии, не могла не смотреть.

Да, оно все еще было черным, но не узнать отца я не могла.

На пульте автоматически включилась программа перевода:

«Впустишь…» — вырвалось из динамиков. — «Впустишь…»

Судорожно выдохнув, ощутила, как