Я уничтожил Америку 4 Назад в СССР - Алексей Владимирович Калинин

основном на вовлечение Западной Европы в эту самую войну. Причём Британия в этом вопросе осталась нейтральной и это в большей мере позволило ей избежать последствий арабского нефтяного эмбарго. А вот когда Вилли Брандт решил отказаться, то тут же получил выволочку от Никсона.

Подсчитывать прибыли они умели…

Американское министерство финансов возглавлялось Джеком Беннетом, который будет помогать проводить судьбоносную долларовую политику Никсона в августе семьдесят первого года. Это министерство выработает секретное соглашение с Центральным банком Саудовской Аравии, официально одобренное в феврале семьдесят пятого года в докладной записке замминистра финансов Джека Беннета на имя госсекретаря Киссинджера. По условиям соглашения, огромные новые саудовские сверхдоходы от продажи нефти должны будут быть инвестированы в значительной степени в погашение дефицитов правительства США. В Саудовскую Аравию послали молодого инвестиционного банкира с Уолл-Стрит, по имени Дэвид Малфорд, из лондонской «White Weld Со» — ведущей фирмы по торговле еврооблигациями. Малфорд должен будет стать главным «советником по инвестициям» в Центральном банке Саудовской Аравии, чтобы направлять саудовские нефтедолларов инвестиции в правильные банки, естественно, в Лондоне и Нью-Йорке. Бильдербергский план работал в точности, как было задумано.

И прибыли польются бурным потоком!

— А что по этому поводу думает наш молодой, но очень перспективный промышленник Генри Вилсон? — обратил на меня свой взгляд Генри Киссинджер.

— А что мне думать? Я хорошо учил историю в школе и знаю, что не в первый раз отвязывается золото от валюты. Правда, это будет иметь негативные последствия у людей, которые пользуются этой валютой…

— Что вы имеете ввиду?

— Я про Банк Англии. К концу семнадцатого века из-за постоянных войн, королевская казна Великобритании опустела. На помощь властям пришли ростовщики. Они предложили создать организацию, которая будет выпускать не «расписки ростовщиков», а фактически деньги государства. Так в тысяча шестьсот девяносто четвёртом году и был создан Банк Англии. Звучит гордо, но он был частным, не государственным. Его акционерами стали банкиры и корона. Утверждалось, что деньги выпускаются под обеспечение золота и серебра из хранилища, и их можно в любой момент обменять. Но… кто бы это стал контролировать? Так дефицит бюджета погасили выпуском бумажных, а не золотых фунтов стерлингов. Короля, что согласился создать Банк, звали Вильгельм III, принц Оранский. Интересно то, что он занял престол в результате государственного переворота, за шесть лет до создания Банка. И сразу подписал Билль о правах, который ограничивал королевскую власть перед парламентом. Нужно понимать, что тогда бились не за свободу и демократию. Банкиры просто нервничали, чтобы король внезапно не передумал. Вот такой удобный правитель Вильгельм. Да-а-а… Умер он, кстати, тоже удобно — внезапно упал с лошади. Так что последующие монархи получили Банк уже как данность.

Да и вся эта история наводит на мысль о том, что его специально усадили на трон, чтобы он сделал то, что хотят ростовщики. И после создания Банка Англии, у самой Англии дела пошли в гору. Она выиграла войну с Францией и Испанией и начала строить империю. Банкиры разбогатели ещё больше, аристократия начала чувствовать себя на небесах. А что до остального рабочего люда…

— Хорошее знание истории. Весьма похвально! Но разве молодому человеку есть дело до рабочего люда? Женщины нарожают ещё, если вдруг сократится поголовье, — улыбнулся один из банкиров.

— Вы как про стадо овец говорите, — хмыкнул я в ответ.

— А вы ещё не сбросили розовые очки, наш молодой друг? — усмехнулся Дэвид Рокфеллер. — Люди — те же животные. Только встали на ноги и чуточку поумнели. И всё, на этом отличия заканчиваются. Если человек не хочет развиваться, не хочет расти над другими, то у него только один путь — в стадо! А нам это стадо остается только пасти и направлять на нужный путь!

— На нужный ВАМ путь? Вы считаете себя пастухами? Но ведь при всём при этом, история показывает, что насаждение сверху приводит только к единственному исходу — полному краху, как верхушек, так и основы государства! — покачал я головой.

— Мудрым людям это не грозит, — улыбнулся Киссинджер. — А что до глупых людей, то… Люди всегда ноют и жалуются, когда им становится чуть легче жить. Ноют о том, что раньше жилось хорошо, что хлеб был дешевле и деревья выше. Жалуются всегда на тех, кто смог чего-то добиться, осуждают и обсуждают… А между тем, Дэвид прав — если человек не хочет расти над другими, то он просто становится винтиком в машине. А машину рано или поздно можно и поменять на другую, более новую.

— И одну нацию сменить на другую, — вздохнул я. — Недаром же нацисты взяли основу своей идеологии у англосаксов — в Англии это направление взращивалось веками. И любой англичанин за пределами своей родины работал только на Англию. И чаще всего был шпионом.

— Интересные параллели проводите, — промолвил Ротшильд, медленно вращая бокал в руках. — Но история — это лишь набор уроков для тех, кто умеет их читать. Истинная же сила не в том, чтобы управлять машиной, а в том, чтобы проектировать её целиком. От чертежей до… смены устаревших деталей.

Слово «детали» повисло в воздухе, наполненное дымом сигар и коньячным ароматом. Все понимали, о чём речь. О целых народах, о странах, о миллионах тех, кого в этом зале именовали не иначе как «человеческий капитал» или, в лучшем случае, «электорат».

— Мы не меняем нации, дорогой Вилсон, — поправил Киссинджер. — Мы создаём условия. Как садовник создаёт условия для роста одного сорта и… выкорчёвывает сорняки. Смена элит — это вполне естественный процесс. Британия это понимала, когда позволяла разбогатевшим промышленникам покупать себе титулы. Мы просто ускоряем процессы и придаём им нужное направление. Ведь мир — это одна большая шахматная партия. И тот, кто плачет о судьбе отдельных пешек, никогда не выиграет партию.

Я почувствовал, как на меня смотрят десятки глаз. В них не было ни злобы, ни раздражения — лишь холодный, аналитический интерес. Как учёные смотрят на новый, не до конца изученный штамм бактерии. Я переступил невидимую грань, задав неудобные вопросы, но именно это, похоже, и вызывало у них любопытство. Слишком послушные щенки быстро надоедают. Нужен был тот, кто принимает правила игры, но при этом сохраняет некоторую… живость ума. Или её видимость.

— Партия, — произнёс я медленно, делая вид, что обдумываю их слова, — предполагает, что у противника тоже есть стратегия. А что, если пешки