7 крестражей Маши Вороновой. Часть 2 - Галина Мерзлякова

— Это как раз цвет, который нужен, соответствующий элементу Дерева. Он как раз подходит для трансмутации элементов. При работе с Цзин-сущностью он очищает ядро таких грубых элементов, как оленья кровь. Сейчас, когда печь нагрелась, в ней появились капли концентрированной ци, которая станет основой. Пересыпьте порошок в печь.

Я завороженно смотрела, как тонкая струйка темно-бордового порошка, всыпаемая в алхимическую печь, попадая на тонкий, едва заметный слой матово-белесой жидкости, вспыхивает яркими искрами при соприкосновении с ней и потом медленно осаждается на дно, превращаясь в тёмную бордовую субстанцию, густую и сильно пахнущую железом.

Огонь Мэн Хо под основанием печи, казалось, даже не шевелился, но я отчетливо ощущала исходящее от него тепло.

— Не каждый практик сможет вот так сходу начать оперировать даже базовым огнем пробуждения, чтобы добиться столь ровного горения, приходится прикладывать немало усилий для его контроля, — позавидовал Янь Чжэн.

Мне оставалось лишь пожать плечами. Небесные корни позволяли мне быть достаточно одарённой буквально во всём. Мне легко давалось любое направление, за исключением меча. В принципе, если госпожа Ма Ша собиралась создать идеал, то Небесные Корни были для этого самым лучшим выбором.

Присматриваясь к происходящему в чаше, я нахмурилась и поспешила уточнить:

— Это нормально, что изначально бордовая смесь светлеет?

— Да, — успокоил меня Янь Чжэн. — Ключевым временем для добавления пудры из перламутра будет тот момент, когда оленья кровь станет совершенно прозрачной. Это значит, что ее агрессивные свойства полностью растворились в ци дерева и стали стабильными, можно сказать, нейтральными. Хотя, разумеется, это только процесс на поверхности.

Я кивнула, не отводя взгляда от печи, и кажется, перестала дышать в ожидании того момента, когда жидкость окончательно побледнела и сквозь неё даже можно было разглядеть резное дно котла. Засыпая точно отмеренное количество пудры, я чувствовала, что сердце вот-вот выпрыгнет из груди, а на лбу выступила холодная испарина. Я боялась, что рука вот-вот дрогнет и я просыплю пудру мимо печи. А между прочим, это была одна из самых моих любимых пудр. Она хорошо ложилась и придавала коже приятное сияние. Сейчас же подобное перламутровое сияние медленно оседало внутри прозрачной жидкости.

Сначала мне казалось, ничего не происходит, и пудра просто так и осядет на дно. Но вот сначала набух один пузырёк, лопнул, и в каюте, в которой я обосновалась, поплыл морской, солёный, сизый запах. Следующий пузырёк появился только спустя чуть ли не целую палочку благовоний. Осадок, в который сначала выпала пудра, медленно растворялся, а жидкость из прозрачной стала матовой с отчетливыми бело-серебристыми переливами.

Мне же стоило дождаться третьего пузырька, при этом не давая огню превратиться из нефритового в матовый. Я не могла отвлечься ни на секунду. До появления третьего пузырька мне показалось, прошла целая вечность. Возможно, я бы даже успела переписать целый свиток «Сутры Сердца», прежде чем он появился.

Именно в этот момент надо было добавлять чайные листья. По одному. Первый лист, прикоснувшись к кипящей жидкости, сгорел в белом огне, осев на дно ярко выраженными снежинками. От алхимической печи, несмотря на поддерживаемый внизу огонь, потянуло холодом.

Мне предстояло опустить ещё несколько листов. После второго и третьего листа стенки алхимического сосуда покрылись изморозью, а после четвёртого жидкость, которая до этого казалась схваченной льдом, снова начала побулькивать. Теперь предстояло варить всё до того момента, как это превратится в густую пасту. Причем ориентироваться мне надо было на появление сладковатого запаха ландышей и пионов.

По счастью, над душой у меня никто не стоял. Янь Чжэн, поняв, что я помню, что, как и когда добавлять, наблюдал за мной сквозь пинъго совершенно молча, я даже не вспоминала о его присутствии.

Я не любила ландыши, и их запах вряд ли бы различила, но вот запах пионов, которых я, впрочем, тоже не любила, знала хорошо. При постоянном помешивании нефритовой палочкой (вместо которой пришлось использовать одну из моих заколок) смесь действительно постепенно густела и потихоньку стала напоминать рисовое тесто, собираясь в плотный комок.

Кажется, всё было готово. Я погасила огонь и снова принялась ждать. Яду требовалось время, чтобы стабилизироваться и быть готовым к употреблению. А я судорожно искала подходящую нефритовую шкатулку, в которую можно было бы его переложить. Как заметил Янь Чжэн, длительное соприкосновение этого яда с металлами может негативно воздействовать на его свойства. И после того как мягкий комочек остынет, его нужно переложить в нефрит.

Впрочем, с шкатулками у меня проблем не было. Даже нашлась достаточно маленькая, чтобы в неё вошла вся порция яда, которая только казалась большой, а на деле становилась всё меньше и меньше. Я даже не была уверена, хватит ли её на двенадцать человек.

Выглядела она весьма приятно: нежный перламутр с лёгким добавлением нефритово-горчичного оттенка, который придали листья чая. Если присмотреться, в структуре мази можно было даже разглядеть застывшие кристаллики льда.

Потратив на его изготовление добрых три-четыре часа, я чувствовала себя измотанной. В таком состоянии приступать к следующему этапу было рискованно.

В дверь каюты постучали, и на пороге появилась Сой Фанг с подносом и миской горячего супа.

— Передохни, — посоветовала она. — Мне кажется, у тебя дрожат руки. Хоть мы и не можем помочь тебе с этой частью, но по крайней мере возьмем на себя присмотр за госпожой Ма Ша.

Я выдохнула, вытерла вспотевший лоб и плюхнулась на небольшую кровать, жестом руки погасив пинъго.

— Как она? — спросила я.

— Дуется, — усмехнулась Сой Фанг. — Она очень хотела принять участие в этом действе. Но что-то мне подсказывает, чем меньше она мелькает перед мастером Лун Вэем и другими учениками, тем лучше. Разумеется, они без сознания, но никто не знает, когда они могут прийти в себя. Поэтому госпожу основательницу развлекает Хэй Юэ.

— Главное, чтобы Хэй Юэ её не убила, — вздохнула я.

— Ну-ну, — усмехнулась Сой Фанг. — У нашей наследницы Чёрных Журавлей терпения побольше, чем у меня. Так что есть все шансы, что мы довезём госпожу Ма Ша до входа в долину целой и невредимой. По счастью, нам всё равно было в этом направлении. И преодолев долину, мы дойдём до следующей тропы.

Я кивнула. Единственное, что меня беспокоило, так это то, что долина пользовалась столь же отвратительной славой и репутацией, как и пустыня. Кажется, все остальные безопасные места из тех, где находились крестражи основательницы демонического культа и куда добирались посланные советом группы, закончились.