Крайняя война - Сергей Юрьевич Михайлов

один на один – в его руках был толстый металлический лом, эту штуку, принадлежность любой земной стройки, Кротов узнал сразу. Его противник держал в правой руке включенный вибронож, это сразу было понятно по расплывающемуся лезвию. Выставив левую руку вперед, он на полусогнутых ногах мелкими шагами передвигался вокруг Вовки, выбирая момент для атаки. Брат держал обеими руками занесенную над плечом импровизированную палицу и, поворачиваясь вслед за пехотинцем, тоже выжидал. «Блин! Только не проворонь, братишка!» – взмолился Кротов, не в состоянии отсюда как-то повлиять на их схватку.

Рядом раздался выстрел, и Сергей переключил внимание на остальных. Трое землян, даже прошедших боевую выучку в реальных условиях, вряд ли долго смогли бы противостоять солдату космической пехоты в полной боевой выкладке. Если бы не запрет убивать мужчин-землян – в том, что такой приказ был, теперь Кротов уже не сомневался – то все земляне давно бы лежали мертвыми, хватило бы одной очереди из игольника.

На земле лежал Леха, десантник только что сбил его с ног, чуть зацепив кулаком. Леха отлетел, как будто его ударила машина. «Черт! – скривился Кротов, глядя на окровавленный рот одноклассника. – Наверняка челюсть сломал». Однако Леха сознания не потерял и не выпустил из рук свой дробовик. Он приподнял голову, упер приклад в землю и в упор выстрелил в грудь пришельца. Этот-то выстрел и услышал Кротов. На этом одноклассник не остановился, передернув цевье, он, так же, не поднимаясь, еще и еще раз выстрелил в согнувшегося пехотинца. Убить он его не смог, броня приняла тяжелые пули двенадцатого калибра и компенсировала кинетический удар, однако, каждый раз использовала все больше энергии. Кротов видел по поведению, что последний выстрел уже ощутимо достал десантника, того немного откинуло, он прогнулся и выронил из рук баллон с паутиной, так что выстрел был произведен как раз вовремя, – не успей Леха, он сейчас бы уже склеил всех землян. Сергей по себе знал, что обычному человеку разорвать паутину не под силу.

Воспользовавшись тем, что пехотинец на время потерял ориентацию, оба чеченца кинулись на него: один воткнул вибронож прямо в живот врага, а второй обхватил шлем десантника и начал пилить горло. Сергей знал, что там как раз уязвимое место брони – раздел между шлемом и горловиной бронекостюма.

Десантник быстро пришел в себя и двумя движениями раскидал бандитов в стороны. Те отлетели, но ножи из рук не выпустили и с криками они опять рванулись к пехотинцу. Тот был обречен. Удар виброножа в живот достиг цели, площадь прореза была меньше, и нож быстрее взрезал броню. Сергей видел, что из дыры в бронике потекла кровь, показывая, что солдат ранен. Он, похоже, вколол себе «боевой коктейль» – потому что, вдруг, тоже сорвался и просто с голыми руками кинулся навстречу чеченцам. «Он озверел и сейчас разорвет их», – понял Сергей. Действие «коктейля» всегда было одним и тем же – хотелось немедленно убивать всех подряд. Однако, как оказалось, и тот чеченец, который пытался перерезать горло, тоже достиг цели, хоть и не в полной мере – горло он не перехватил, но ранить смог – из-под шлема на броню тек ручеек крови. «Коктейль» хоть и сработал, но жизнь все равно уходила из тела десантника. Пробежав пару шагов, он запнулся и повалился на землю. Пока он тяжело подымался, его настигли – оба чеченца прыгнули на него и в этот раз довели дело до конца. Когда они встали, что-то гортанно выкрикивая, тело десантника представляло страшную картину – голова с наполовину перерезанным горлом лежала перпендикулярно к телу. Вокруг растеклось черное пятно – кровь.

Все произошло за какие-то мгновения, и выжидавшие удачного момента и Вовка, и десантник, еще ничего не успели предпринять, но пехотинец засек, что еще один его соратник погиб и стал отступать, размахивая виброножом перед собой так, чтобы никто не смог приблизиться. «Наверняка, вызывает сейчас подмогу», – подумал Сергей и попытался вызвать брата.

– Володька! Если ты меня слышишь, бросайте все и уходите, к нему сейчас подкрепление придет и вам кранты!

Как ни странно, брат услышал его и даже ответил:

– Хрен ему, а не жизнь! Ты не видел…– голос брата изменился. – Они, суки, детей убивают и баб тоже.

– Я приказываю уходить!

– Пошел ты…

Рядом с Вовкой уже шли оба чеченца. Брат, вдруг, размахнулся и запустил в отступавшего врага свой лом. Тот мгновенно среагировал, отклонился и даже успел рубануть виброножом по железной палке, она на лету развалилась на две части. Однако этого мгновения, когда пехотинец отвлекся, Вовке хватило на то, чтобы вырвать из зажима штатный лучевик и вскинуть на десантника. Тот заметил это движение, ускорился и, уже не думая о нападении, прыжками, петляя как заяц, понесся вглубь проулка. Однако это ему не помогло – несколько вспышек прорезали синь вечера и десантник со всего маха ткнулся в землю. На спине у него дымилась внушительная дыра. Ни один разряд бластера не ушел мимо. «Правду сказал – снайпер».

– Снимите с них шлемы! – приказал Сергей. – И бегом все сюда! Надо держаться вместе.

Он увидел, что его услышали. Чеченцы сорвали шлемы со всех троих поверженных пехотинцев, потом и они, и брат куда-то исчезли. «Они что? Бросили что-ли Леху? – разозлился Кротов. Он видел, что тот сел и, поправив скривившуюся скулу, пытается подняться.

Но он зря злился, через минуту все опять появились, теперь у них в руках было оружие: у брата игольник, у чеченцев в руках Калашниковы, а за спиной висели игольники. «Быстро они соображают насчет оружия». Оба бандита подскочили к Лехе и сделали то, чего Сергей от них совсем не ожидал – они помогли ему подняться и, подхватив под руки с двух сторон, потащили вперед. Брат, взяв игольник наизготовку, прикрывал отход.

Уже ощутимо стемнело – это было понятно по тому, что все тени стали резче, а цветность, наоборот, поблекла – оптика шлема перешла на ночное видение. Чтобы убедиться в этом, Сергей на секунду отключил адаптацию – действительно, вечер уже переходил в ночь, без оптики шлема уже метрах в пятидесяти все терялось в густом сумраке, можно было что-то заметить, если только это двигалось. Он вернул ночное видение и опять переключился на камеры. Бой, каким бы вялотекущим он не был, продолжался и оставлял свои следы – поселок на окраинах все больше разрушался.

Хотя обе стороны не применяли артиллерию и авиацию, деревянные деревенские дома плохо противостояли современному оружию, даже очередь из игольника вырывала в стенах рваные дыры, выстрелы из пушек