Попаданка. Комедия с бытовым огоньком - Елена Саринова

белый колпак и теперь заведует «Золотым петухом», успевшим уже прославиться на всю Москву кабаком с музыкой и залихватскими танцами… А потом они вдруг, закусив удила, понеслись в эту шаткую «женскую» тему.

Начали с того, что графу Карамзину катастрофически не везет. Пусть и мужик он хоть куда — высок, кудряв, черноволос, брутальности мужской на цельную половину полка. И в родной Можайск вернулся с немаленьким, уездного значения, чином. А все равно попадаются на пути одни… «хреновы ведьмы».

И Клим Гордеевич Туров ни капельки не приврал (да вообще редко он врет) — при всей неболтливости понесло. А почему? Потому как его возлюбленная, Варвара Трифоновна, к черту, Батурина — чистейшей родниковой воды идеал… Хоть и натуральная (и по природе, и по характеру своему) ведьма.

— Я же вижу! — продолжил хозяин дома, пристукнув по столу кулаком. — Я вижу, как постоянно сдерживается она.

Михаил Алексеевич Карамзин, не проникнувшись, напротив подался вперед:

— Чтоб не раскрыть свой жаркий к тебе порыв?

— Нет. Чтоб меня не послать. Репутация! Муж ее, который не стоʹит и погнутого гроша. Я ж справки в столице навел.

— Ну да, — подцепил вилкой сметанный грибок вздохнувший гость. — Ты ж у нас из разведки… Значит, и в тебе что-то не то… Что-о… — протянул, разглядывая «трофей». — не характерно. Я ж помню, как в Петербурге, на нашей дислокации, и старшая дочь градоначальника, и молодая генерала Шумова вдова… Да много их было… Опёнок?

— Я? — сузил непонимающе глаза граф Туров. — А, да. Ранний опёнок.

— Комплимент от меня твоему повару!

— Михаил, — усмехнулся хозяин. — Ты ж сейчас не в ресторане.

Тот внимательно глянул через стол. — Кстати, да. — и отложил пустой уже свой прибор. — Я ведь и заехал к тебе внеурочно именно из-за того.

— Из-за чего?

— Уж больно участились в вашей волости вызовы на дуэли.

— Да? Ну и что? — откинулась на спинку стула, скрестив на груди руки принимающая сторона.

— А то, что эту «странную» статистику, уж извини, буду рассматривать я. Как новоназначенный предводитель дворянства в нашем уезде…

А дальше разговор мало начал Ганночку забавлять. Она вообще не хотела подслушивать. И в мыслях не было. Просто вместе с Хвостиком искала в коридоре укатившийся от щенка войлочный мяч. А тут… «Варвара», «ведьма», «я ее озверело люблю» и то, что Ганночка не совсем поняла: «Миша, я в жизни своей таких красивых и длинных ног женских не видел».

Девочка, подхватив ёрзающего в ногах щенка, стояла практически не дыша. Но, когда приезжий дядя недовольно сказал: «Да что ты хочешь⁈ Дуэль вот-вот будет статуса лишена. И тогда просто убийство!»… Ребенок не выдержал:

— Дядя Клим⁈ Дядя Клим⁈ — опрометью выскочил из-за угла.

— Ганночка? — мужчина, сидящий за столом, кажется секунду назад безмятежно улыбался, а сейчас едва не подскочил.

— Дядя Клим! Я тебя прошу, не надо никого убивать. Варвара Трифоновна их всех не любит. И она… ой, мамочки…

— Что, Ганночка? Что?

— Это секрет. Наш женский секрет, — потаённо выдохнула Ганна дяде в лицо. — Но, раз такое дело… Тихо, Хвостик!.. Я точно знаю, Варвара Трифоновна очень-очень хочет развестись со своим этим чертовым мужем…

Глава 45

Сумасшедшие кругом…

Сначала о граммофоне. Как он вдруг, появился…

Вообще именины имени «Мавра» по православному календарю у нас в мае. Но, когда два месяца назад, тринадцатого августа, возвратившийся из западной поездки граф Туров вошел в холл и сказал: «С прошедшими вас, Мавра Зотовна!», никто и не возмутился. Виновница всего этого ало зарделась, Ганночка подпрыгнула, Хвостик тявкнул, Евлампия, подхватив юбки, понеслась дальновидно раздавать распоряжения на стол. Никто на меня даже внимания не обратил. А потом Мирон внес в холл большую коробку.

— А это подарок, — торжественно указал на нее протянутыми ручищами, граф…

Вместе с граммофоном (ну, вы догадались) появилась и стопка толстых как дрожжевые блины, однако прогрессивно двусторонних пластинок с амурами на этикетках. «Древняя, словно хор Пятницкого, рижская фирма „Граммофон“» — четко отчеканилось в голове. Кстати, песни хора Пятницкого в стопке тоже имелись. Еще без приставки «имени», так как основатель данного коллектива в тысяча девятьсот девятнадцатом был вполне еще жив. Именно этим звонкоголосым хором Мавру Зотовну наш вероломный сосед и пленил… Меня чистым Вертинским, чуть позже. Хвостик особенно вдохновенно (первые дни, потом ему запретили) подвывал под Карузо, Лемешева и Шаляпина. Ганна демократично танцевала под всё. А иногда (еще до холодов) граммофон выставляли на подоконник открытого настежь окна. И тогда с другой его стороны робко под березами собирался весь двор. А людей у нас, ох как прибавилось… И достаточно деталей о граммофоне.

Я и речь о нём завела лишь потому, что в момент вхождения в наш дом приехавших неожиданных гостий, на лакированной тумбе в гостиной непревзойденно тянул арию Лемешев, а Хвостик, пользуясь отсутствием «зануд», душевно отставив лапку, ему подвывал. Лапка, называемая «душевной», всегда была задней левой. Гостьи от удивления «отставили» свои рты.

Ими оказались: родная тетка Варвары по отцу, Фаина Аристарховна Ключина из уездного центра — Можайска; лучшая столичная варварина подруга, Танечка Берк, и белоснежная болонка Изольда. Последняя, естественно, прибыла не одна. При тетушке на руках. Вот с ней сразу вышел затык — болонка, не отвлекаясь на условности, с ходу «приветственно неболонисто» рыкнула. Но, об этом попозже. Сначала: почему они явились втроем. Элементарная поломка кареты. Тетушкиной уже в окрестностях Карачарова. А Танечка, проезжая, остановилась и благородно незнакомую путницу подобрала.

Высокая, с крутыми фамильными формами Фаина Аристарховна тоже, я вам скажу, (как и ее болонка) являла собой не сдержанный в эмоциях образец. И из всех мужчин в мире (как выяснилось вскоре) уважала лишь своего батюшку. На мое счастье, пуще некоторых она не любила варвариного супруга: «Показушник и мот». Да кто ж станет в диспут вступать? Несогласных тут нет. На мое второе счастье, племянницу в последний раз тетушка видела, когда та еще носила длиннее платьев штаны. Точнее, детские разудалистые панталоны.

Танечка Берк, семнадцатилетняя субтильная барышня, сразу же ярко напомнила собой Машу из «Приключений Петрова и Васечкина». Чистой воды Старцева Маша, прекрасная, правильная и уверенная в себе… А еще она тёзка моей единственной подружки из того мира и отлично знает Варвару именно в этом. Вот вам «суперзатык».

В сложившейся ситуации меня выручил не менее самоуверенный и азартный Нифонтий:

— Ты, — сказал коварно Нифонтий. — Вали всё на нас… Нет, на меня. Про дом пока не колись. Мол, шибанул в погребе по голове, ритуально модифицировал без сознания и как побочка — ретроградная амнезия. Местами.