Попаданка. Комедия с бытовым огоньком - Елена Саринова

Был у меня выбор? Нет. Значит, продолжим:

— Дядя Клим? А где всё это растет?

И дядя Клим, сидя за столом, и пристально вглядываясь в сочные арбузные куски на серебряном подносе перед собой, начал тщательно перечислять:

— Арбузы из Астрахани, что на реке Волге, дыни приехали к нам из далекой Англии, а финики растут на Кавказе в Дагестане.

— Ух, ты, — почесало наморщенный от удивления носик дитё, сделавшись несносно похожей на своего огромного дядю. — А я не знала, что так далеко… Спасибо тебе.

И тут я сделала это… То, о чем жалела потом. Жалела со всей душой и, причем, целых два раза! Я, безмятежно поглаживая угол подушки под своею рукой, начала:

— Да, спасибо вам, Клим Гордеич. А расскажите нам с Ганной, что есть интересного в вашей усадьбе.

— В моей усадьбе? — привстав со стула, нервно одернул мужчина сюртук.

— Да-да, — присоединилась в это время весело Ганночка. — Расскажи.

— Ну, же, Клим Гордеич.

— Ну-у, — протянул в ответ он. — У меня рядом с домом есть пруд. Это «интересное»?

— Да! — дуэтом одобрили мы с дивана.

Мужчина, уже чуть увереннее, продолжил вещать:

— В этом пруду можно ловить рыбу и еще там можно купаться. Я так и делал все детство.

— Замечательно!

— Дядя Клим, а еще?

— У нас в конюшне живет пони по имени Перчик. Он еще твою маму катал. Старый, но… — явно уловил граф смысл затеянной мною «игры». — такую легкую девочку как ты…

— Как я?

— Да, Ганночка. Тебя старый Перчик непременно прокатит. А еще в спальне твоей покойной бабушки на комоде стоит музыкальная шкатулка из Бухареста. Я в детстве считал ее немного волшебной, потому что в ней танцует маленькая хрустальная фея. И еще у меня подарок для тебя.

— О-о… Ганночка?

— Что? — выдохнуло дитё.

— А ты не хочешь съездить в гости к своему дяде? Хотя б на недельку, чтоб всё это самой опробовать и рассмотреть? А через недельку я жду тебя здесь. Ты мне будешь очень нужна. Открытие нашей цветочной лавки и все дела… Ганночка? — подняла я взгляд на застывшего в сосредоточенном ожидании мужчину.

— Ну-у… — смущенно протянуло дитё. — Если дядя Клим обрадуется, то я согласна на гости.

Глава 44

Глобальный жениховый вопрос…

Система обучения специалиста за счет отправляющей стороны — русская народная практика. И я сейчас не имею в виду заветное вузовское слово — «бюджет». Там за студента единолично платит казна.

Скромные же российские помещики издавна снабжают себя обученными кадрами, отправляя детей слуг к мастерам. А более «дальнозоркие» и при средствах — в имперские ремесленные училища, на спецкурсы и в ВУЗы. Например, легендарный Варварин дед именно так обеспечил родное поместье умным и преданным управляющим (и в одном лице агрономом). Да-да, Степан Борисович Костров — лучший выпускник Смоленской академии леса и земледелия тысяча восемьсот восемьдесят первого года.

А сколько это поместье платило за будущих шорников, плотников, столяров… М-м. Исходя из бухгалтерской книги за определенный лишь год: 'Дочь прачки Марии, Аксюта, за портновское мастерство — 130 рублей; дочь горничной Веры, Тина, за белошвейное мастерство — 125 рублей; сын кучера Петра, Георгий, за обучение на повара у ресторатора Шуньгина — 300 рублей. Целых триста рублей!.. Но, я отвлеклась.

И у нас тут романтика. Я с усердием дятла на березе Шмидта пыталась отправить Мирона учиться. Да не просто к ремесленнику — к прогрессивному обладателю ерша на голове. Помните такого? «Мастера всех автомашин»? Селиван Палыч Петров раз в год (чаще в провинции пока что не наскрести) набирал учеников на собственные водительские курсы. А у нас ведь есть автомобиль! И у кучера моего рядом с ним глаза разгораются, словно дальний свет фар… Хотя тут дальнего света нет. Но, смысл вы уловили. А вот Мирон его не понимает!

— Зачем ты с ним так возишься? О-ох, не пойму.

Мавра Зотовна, накрепко одной рукой вцепившаяся в локоть господина Кострова, уже не впервые вдохновенно заохала. Толи от страха, толи от аналогичного нашему пустоголовому кучеру недопонимания…

Скорее от страха — высота у пожарной каланчи получилась что надо! Почти пятнадцать саженей (полноценная девятиэтажка!). Ну а виды… С севера немаленькое село с дымом из труб домов-«коробочек». Западнее меж берез свечи храмовых куполов. Совершенно ровно (ты ж погляди!) нарезанные, и уже наполовину убранные к середине сентября, широкие огороды. Усадьба с оранжереями чуть южнее тоже прекрасно видна. Дом пару раз подмигнул мне закатными окнами — зеркалами. А почти под нами Искона-река. Широкая, синяя, в пасмурной ряби. С осенним позолоченным лесом. И чайками в облаках…

Как же здесь хорошо. Еще пахнет строительным раствором от камней и свежим деревом. А у самого подножья маячат запыленными макушками в ожидании спуска «комиссии» шестерка строителей. Среди них Волк и Ёрш. Вся языческая отрешенность у этих двоих, коту под куцый хвост… Волнуются. Но, думаю, зря.

— Боюсь, прямо из стойла уведут лучшую невесту в усадьбе, — вышло не очень. Не тактично по отношению к невесте.

Однако, ключница меня поняла. Сначала хмыкнула. А потом, прихлопнув к груди ладонь, вновь охнула. Не то от страха, не то от…

— Бесова высота! — от страха. — Ты ему етот самый как жениху поднимаешь.

— Статус, — на всякий случай поторопясь, добавила я. — Калистрат уж больно горяч. Сначала бусики и платок, потом в карачаровский кинематограф. Боюсь, Евлампия от такого напора не устоит.

— Так, Варварушка, ты ж напротив Мирошку из дому от невесты уводишь. Пусть на три месяца, однако…

— Кх-ху! — как же мы забыли про господина Кострова? Мужчина в этот момент смутился, или просто от воспитания сделал соответствующий смущению вид. — Прошу прощенья. Я вчера с личным секретарем Его сиятельства дело по ярмарочным итогам имел. И он сказал, что до самого Рождества уезжает.

— Куда? — взбодрились вмиг мы.

Степан Борисович почесал затылок, сдвинув свою есенинскую выгоревшую кепку на самый лоб:

— Так под Тифлис. Еще раз простите. Думал, Варвара Трифоновна, вы про то знали. Тогда, после Тифлисской кампании, многие высшие военные чины там виноградники приобрели. Купили после смены власти по сходной цене. И Его сиятельство себе тоже земельки благодатной добавил. А за ней нужен глаз да глаз. Вот Калистрат Фомич на днях и уезжает.

Ого! Так как же высоко к Рождеству подскочит статус самого Калистрата⁈ И-и какие хорошие земли у Его сиятельства:

— Куём железо, пока горячо.

— У тебя муж еще, Варварушка, есть, — вздохнула Мавра Зотовна.

Что⁈

— Я про своего тугодумного кучера, про Мирона.

— А-а, — скептически протянув, открыла