Попаданка. Комедия с бытовым огоньком - Елена Саринова

Эпилог

— Ты просто не представляешь, как это выглядит со стороны.

— А ты слишком недооцениваешь мое воображение. И это странно. Воистину!

Пожалуй, последнее восклицание вышло помпезным. Тем более от меня, в скособочено подвязанном длинном халате и одном лишь чулке на ноге. Второй болтался в руке, и как штандарт вдруг, вскинулся вверх. Как раз на этом «Воистину!»… Переборщила я знатно.

Мой муж, видимо, рассудил точно так. Хотя и сам сидел в натянутых спешно штанах среди разнесенных в стороны одеял и подушек. И что он искал глазами в тот самый момент?.. А! В спешке скинутую с себя рубаху… Я, охнув, присоединилась, сунув в карман свой чулок:

— Милый, ты ошибаешься. О! Вот и она! — рубаха, одним рукавом зацепившаяся за спинку кресла, была тут же брошена мужу. Он ее, практически не глядя, поймал, и, разглядывая, словно чужеродную диверсантку, продолжил:

— Я сам это на себе испытал, душа моя.

— Да что ты? — вновь забыв про второй чулок, приняла я монументальную позу.

Поза называлась «подбоченясь как двуручный горшок» и, если честно, на Клима не действовала никогда. Но, привычка — столько лет руководства. Причем, в обоих мирах. Вот и сейчас он только на миг оторвал сосредоточенный взгляд от «диверсионной» рубахи:

— Это оружие против самых непоколебимых мужчин. Твой голос, — сказал и вдруг, замер. — Голос. Глубокое дыхание. Полусомкнутые отрешенные очи. Плавность рук. Грациозность фигуры…

Мама дорогая. Сколько услышанных слов. И каких? Нет, мой муж не суровый молчун, но и точно не будет малевать как кистью, яркими образами-словами.

— Кли-им?

— Это оружие. А если еще и на сцене, как тогда, в ресторане «Магдебург»…

— Кли-им, а-у-у?

— Ты не видела, как весь зал, затаив дыхание, проникновенно внимал. Женщины с завистью, мужчины… Черт возьми.

— Муж мой⁈

— Я тебя слушаю, — отмер наконец, он.

— Если ты про тот единственный случай, про тот самый благотворительный концерт пять лет тому назад, то я напомню! Кх-хм! Я тогда восьмой месяц раскоряченной уткой носила твоего наследника-сына. Какая там грация? Опомнись. Ты просто… любишь меня.

— Варенька, — вскинул муж руку.

— И это нормально, — я едва не всхрапнула от внезапно накатившего всхлипа умиления. Гармонии. Счастья. Или подступившего яростного ПМС.

Семь лет мы с Его сиятельством жили в нашем «умном доме», в нашей, теперь общей усадьбе как парочка шандарахнутых воркующих голубков. Я никогда не позволяла себе подрывать его главенствующий авторитет. Он позволял мне многое: творить, рассуждать, воспитывать, совершать, ошибаясь, яркие задорные глупости.

«Глупостями» как раз благотворительные концерты и были. Точнее, моим мужем они таковыми считались. Ведь куда проще бросить сверху зазывающий клич, а местное дворянство, опасаясь на ныне модной волне прослыть «махровыми скупердяями», подтянется обязательно.

Нет, а как же искусство⁈..

В качестве «искусства» у меня были «цветочные произведения». Хотя лавками и в Карачарове, и в Можайске, и в конкурентно зубастой столице давно занимались подруги. На мне же в этом деле были только цветы. Вот в цветах мы с Гликочкой отрывались. Она выращивала, я магией укрепляла и продлевала им жизнь. Но, основным моим занятием оставались желуди и целебные травы. А пристань после свадьбы я благоразумно сбагрила мужу.

Кстати! Вот только вчера пришло из Можайска письмо — Таня и Михаил приглашают на крестины своего третьего сына. Тоже семейка: жена предпринимательница и уже трижды мать, муж ответственный «предводитель». Хотя байка о нём в нашем кругу ходит и не состарится никогда. «Ухаживания графа Карамзина»! Месяц он таскал Татьяне в наш дом, как своей невесте, букеты. А она принимала — скромная простота. И только на двадцать восьмом жених выяснил, что собирали их в лавке невесты: «А что? Я спросил у градоначальника, где самые лучшие в Карачарове продаются цветы. Он мне посоветовал… И право-слово, цветы то самые лучшие!»…

Гораздо скучнее и привычнее видеть повсюду рекламу томатного соуса «Vergnügen», в переводе с немецкого, явное «Удовольствие». К «Удовольствию» в разных видах (кроме бензоата натрия) добавляются перцы, специи и грибы. Наш семейный счет тоже в удовольствие с каждой проданной бутылочкой регулярно пополняется рублями.

— Варварушка⁈

Голос Мавры Зотовны не изменится, наплевав на года. Однажды она так из окна закричала на плотника, дом вздрогнул. У меня выпала расческа из рук. И Клим тогда первый и единственный раз пригрозил «увезти свою жену подальше в тишину». Но, я, отчасти, тут сама виновата — пробный мой укрепляющий (почти волшебный) для старушки состав имел вот такую побочку.

— Варварушка⁈

Мы с мужем замерли в своей спальне как два нашкодивших школяра. Я медленно набрала в грудь воздуха:

— Что там случилось?

Старушка, судя по всему, сделала шаг назад, и уже уходя, добавила (не так громко):

— Мобили от пристани подъезжают. И сейчас сюда ворвется цельный топочущий ескадрон!

Я глянула сначала на Клима, перевела глаза на чулок:

— Ну, какой же там эскадрон?

О, Боже, как я по ним соскучилась! И отдыхали-то они под Тифлисом в собственном поместье лишь месяц всего.

— Андрей, Маша… — с радостной улыбкой перечислил наших детей супруг. Ну, конечно! А вдруг, я забыла!

— Ганна! — ткнула указательным пальцем в его сторону я.

— Максим, — кивнул Клим. — Проездом с каникул в свою военную академию.

— А Винсента с его Оленькой близнецы-малыши! — вступила Мавра Зотовна из-за двери.

— Ну тогда уж: Фрида Карловна, Калистрат с двумя лакеями и целых четыре горничных!

— Душенька, ты забыла еще ганниного Хвоста и нашей дочери рыжего фамильяра.

— Мурзика, — весело прыснула я.

— Забудешь, как же, — бессовестно проявился в кресле рядом мой собственный дух. — этого с-скандалиста. А вообще я соскучился.

— Ага, — плюхнувшись на кровать, принялась я спешно натягивать свой второй, едва вновь не забытый чулок. — Давно тебя за хвост не таскали.

В это самое время снизу послышались голоса, звонкие хлопки мобильных дверей, топот ног в заполняемом холле. Мавра Зотовна охнула, сорвавшись к лестнице вниз. Мы с Климом выжидающе настороженно переглянулись… Одна секунда, почти равная вечности… две… неминуемо три… наш общий отрывистый вдох…

— Мама! Папа!

— Родители!

— А вот и мы! — дверь в спальню хлопнула, ударившись о косяки.

— Да-а! — заблажил в ней слаженно ворвавшийся в покои дуэт.

— Ваше счастье, наконец-то вернулось!..