Попаданка. Комедия с бытовым огоньком - Елена Саринова

— Ой! — и эта ханжа встрепенулась и в словесах понеслась. — А вы знаете, уважаемая госпожа⁈ Качественный сарафанчик и нижнюю вышитую рубаху для вас я найду! Найду. Гортензия⁈ Из оставшихся после прошлого детского бала у нашего градоначальника на Рождество. Гортензия⁈ Кое-что осталось, сохранилось. Гортензия, где тебя носит⁈ Живо в малую кладовую! Короб с надписью «Остатки, бал, Рождество-19». Набор «Селяночка» там и-и сюда!.. И что? Прилагается высокий кокошник? Госпожа?.. Гортензия, да ну его, этот кокошник!

И еще немного удивил мой нотариус. Ну, слегка. Я, уже ближе к вечеру вернула ему из лавки жену, и хотела проконсультироваться по легализации своих «прибамбасов» и аренды трактира. А еще напомнить о химике! Где ж его носит?

— Помню, знаю, — кивнул весьма авторитетно мне на последнее Родион Петрович. А потом неожиданно смолк, разглядывая сосредоточенно собственную ухоженную ладонь. — Варвара Трифоновна, я поговорю с нашим ресторатором на предмет трактирной аренды.

— А, быть может… — открыла я рот.

— Я сам, — вскинул нотариус решительный взгляд.

Ольга из своего кресла сбоку не то прыснула, не то хмыкнула мужу в ответ. Тот, не сдерживаясь, встрепенулся… Нет, ну честное слово!

— Будто я вас всех на подсудное дело силком волоку.

— Варенька, дело совсем не в тебе! — подскочила, но под взглядом мужа обреченно рухнула в кресло моя компаньонка. — Родион?

— Ну, как бы, ты, милая, не совсем и права, — вновь уткнулся тот взглядом в свою руку. — Но, Варвара Трифоновна, вы ведь мне доверяете?

Я вконец растерялась:

— Ну, да.

— Отлично! Тогда я сам завтра же Илью Степаныча навещу. И передам ему предложение от вас, и письмо в нужную контору в Можайске отправлю. Все технические разработки рассматриваются именно в центре уезда. Только нам сначала нужны толковый чертежник и мастер-формовщик. Найду их тоже я сам! А вам по статусу и нашему плану на будущее подобное не положено.

— И даже по-дружески в ресторан? — скептически вставила я.

— Да! — воскликнул мой нотариус. — И даже.

— Да почему?

— Родион⁈

— Оленька? Мы с тобой об этом уже говорили.

— А со мной поговорить?

— Варвара Трифоновна, с вами, — едва не застонали мне в ответ. — я не могу. Обещал.

— Родион, а ведь Варенька подумает, что друг наш — трус и…

— Кто? — вмиг вскинулся тот. — Ну, кто?

— Да никто, — фыркнула Ольга. — Только трус.

— Он не трус! — взвил палец ввысь, подскочив с дивана, нотариус. — Он не трус! Но, являться перед дамами со свежим… «ташенлямпе» на опухшем лице⁈

— С чем-чем? — перейдя на писк, в ошеломлении выдала я. — С фонарем?

Мужчина отчаянно всплеснул руками и громко выдохнул:

— Да-а!.. Лишь благородных господ у нас за честь дамы на дуэль вызывают. И когда только император запретит этот архаический ритуал? А простым мещанам, таким, как мы с Ильей, для воспитания бьют морды и лепят внушительные фонари. Хорошо хоть в честном кулачном бою. Но, где наш друг, и где Его сият… — на этом нотариус вдруг, захлопнул свой рот, и словно б опомнился, обмяк в вытянутой своей посреди гостиной, нервической позе. — Варвара Трифоновна… Дело в том, что Илья Степаныч на ближайшие дни отложил все свои встречи. Но! Вам записка от него. И в ней адрес. Кого? Доцента естественнонаучной кафедры местного института. Отличнейший и честнейший специалист и молодой человек. Ждет хоть сейчас. Только, я вас умоляю…

— Я с ней!

— Прекрасно, Оленька. Молодой ведь еще человек. Жалко будет, если…

— Я с Варварой компаньонкой поеду.

Всю дорогу от приветливо голубого семейного дома нотариуса до улицы Царской и местного Института имперских основ, мы с компаньонкой молчали. Нет, ну можно было, конечно! Только мой кучер-лакей-и всё подряд во дворе, Мирон, и так знает непозволительно много. Еще год-два и на книгу «О приключениях и тайнах хозяйских» ушами оттопыренными наскребёт. А вот когда мы вошли…

В общем-то трехэтажное серое здание с колоннами ничем от подобных из моей прошлой жизни не отличалось. Особенно летом, когда по всем коридорам здешним единолично царят тишина, пустота и пыль просвещенных веков. И еще запах давно нетопленных, отсыревших печей.

Денис Борисович Леск, худосочный и лохматый (действительно!) молодой человек в длинном сером халате, был найден весьма быстро седым камергером, от самого входа сопровождающим нас. Мне показалось, гулко хлопнувшей дверной створкой мы его разбудили. И потом бежали, поспевая, через всё центральное здание, а затем западное вытянутое крыло.

— Ну вот мы и пришли, госпожи!

Возбужденно торжественный голос старика отрикошетил от нескольких, рядами расставленных по шкафам, местных склянок. И, кажется, под носом у Дениса Борисовича в колбе какая-то жидкость всхрапнула и приветственно забурлила. Мужчина глянул на нее с явным удивлением, а потом поднял взгляд на нас…

— Ой.

— Да-а? — на выдохе (после долгого забега) уверила я его.

Ольга в это время по-деловому вручила застывшему на вытяжке камергеру монетку:

— Спасибо, любезный. Дальше мы сами.

— Ну, если госпожи на медвежье чучело на факультете биологии еще захотят посмотреть, — подмигнул той старик.

— Достаточно!

И за нашими спинами вновь гулко захлопнулась дверь. Молодой ученый, кажется, отмер:

— А, эм… Вы от господина Трегубова? Проходите, пожалуйста. Я сейчас приберусь.

И это было последней каплей терпения! Последней!

— Ольга?

— Что? — не менее пылко в развороте козочкой выдохнула она.

— Рассказывай мне.

— А-а, о чем?

— Да, ядреный же дым!

— Ну ладно. Ладно! Вся проблема в том, что ты, Варенька, еще плохо знаешь нашего друга. Натура увлекающаяся, творческая, с богатым воображением. И он был у нас позавчера, как раз после того, как ты покинула тот самый прием. И пребывал в полном восхищении от тебя. Варвара, ты плохо нашего друга именно в этой области знаешь.

— В ка-какой? — уже догадываясь, нервозно передернулась я.

— Да в какой, — в ответ резко поджала губки моя компаньонка. И решительно качнулась ко мне. — В той самой, после которой получают от женихов и мужей. Нет, наш друг — прекраснейший человек, полный всяких достоинств. Но, когда ты на том приеме села за чертов рояль… Про цыганку ты помнишь? Так это сущая правда. И я думаю, если б граф Туров ему вчера не отвесил, то через месяц ходил бы он с чем почище.

— Госпожи? Я, в принципе…

— Ольга, что значит «почище»?

— А чем вы там, ведьмы, особо настырных ухажеров своих…

— Госпожи?

— О-о, я такое еще не практиковала. Но, поняла.

— А то!

— Госпожи⁈

— О-ох… Прости меня, Господи… Э-э, Денис Борисыч! Прежде чем мы с вами начнем, вот вам два документа, два договора для подписей на сокрытие тайны. Научной и коммерческой. Составлены по всем юридическим правилам моим мужем. И