Назад в СССР: Классный руководитель, том 4 - Евгений Алексеев

торговом центре — в «Стокмане». Огромный зал, залитый ярким светом из прямоугольных матовых ламп, висящих на потолке. Те же многочисленные выстроившиеся рядами стойки с одеждой. Хотя там обычно бродило с десяток потенциальных покупателей, а здесь все пространство заполняли люди. Они рассматривали одежду, снимали, уносили в примерочную.

Я прошёлся по рядам, где висели мужские костюмы, пиджаки, джемпера, плащи, кожаные пальто — элегантный фасон, яркие радующие глаз цвета, ткани. Посмотрел пару костюмов, вернее вывернул подкладку — качество шитья всегда легко определить по тому, как отстрочены швы на подкладке. Поразился идеальности исполнения. Немцы никогда не отходят от своих правил — делать всё аккуратно.

Чем-то все это напоминало «Лейпциг», только ассортимент шире, покупателей больше, и одеты они не в пример лучше, ярче что ли, моднее. Действительно глаза разбежались от обилия качественной и модной одежды и больно кольнула досада, почему в Союзе не могут сделать вот всё то же самое? Почему побеждённый народ живёт гораздо лучше нас, победителей? Почему в наших универмагах висит убогая, устаревшая, плохо сидящая по фигуре одежда. Даже глаза защипало от выступивших слёз.

— Олег, у вас такое лицо, будто вы чем-то расстроены.

Я обернулся на голос и увидел Эльзу, которая снисходительно, даже скорее торжествующе улыбалась, словно говорила: «ну что, увидели, как мы хорошо живём?»

— Расстроен? Поражаюсь, как у вас здорово шьют одежду. У нас бы выбросили такие плащи в ГУМе, так выстроилась бы очередь часа на четыре.

— Выбросили? — Эльза удивлённо подняла брови, видно, этот слэнг советского человека она не знала.

— «Выбросили» — это значит в конце квартала или месяца завезли что-то дефицитное, чтобы магазин выполнил план, — объяснил я.

— Ну так что, выберите себе что-нибудь? Вот, например, это.

Она подошла к одной из стоек и немного вытащила висящий белый костюм.

— Подойдёт вам для ваших концертов. Хотя… — она задумалась. — Может быть, вам лучше посмотреть что-то в «Exquisit». Мы можем туда съездить. Там продают одежду класса «люкс». Это будет очень красиво, модно.

— Эльза, я не гонюсь за модой. Мне главное, чтобы было удобно.

— Это потому, что, вы не можете купить модное, что хотели, ведь правда?

Я промолчал, в чем-то Эльза была права, но меня жгла обида и злость. Я вдруг ощутил себя нищим, голодранцем, которого привели в королевский дворец. А ведь все то, что я видел здесь, появится в российских магазинах лет через двадцать-тридцать. И не будет вызывать досаду, удивления. Если только ценами.

— Эльза, проблема в том, что у меня мало дойчемарок. У нас обменивают крохи. Поэтому ничего покупать я не могу.

— Я понимаю, Олег.

Она не стала мне больше ничего предлагать, но о чем-то задумалась, словно ушла в себя.

Я осмотрелся, заметив девушек около стойки с одеждой, Ксения вышла из примерочной в расклешённом платье из атласа в блестящую золотисто-черную полоску и крутилась, показывая себя во всей красе. Я лишь покачал головой.

— Присмотрел себе чего-нибудь? — к нам подошёл Брутцер с пакетом, в котором я заметил какую-то покупку, но показывать ее он не стал.

— Нет. Дорого слишком. У меня валюты столько нет.

— Ну да, ну да. А знаешь, какая тут мебель на третьем этаже. Закачаешься.

— На фига нам мебель? Мы что отсюда гарнитур повезём?

— Нет, конечно. Но пойдём посмотрим. Ты может больше такое никогда не увидишь.

Мы поднялись на эскалаторе ещё на один этаж, и тут уже у меня возникло ощущение, что я попал в коридоры Икеа. В основном стандартная мебель, собранная из панелей, сделанные под разные породы дерева — орех, дуб, вяз. Различие в отделке, фурнитуре — латунные ручки, декоративные вставки. Но Брутцер потащил меня куда-то в самый конец. И тут я узрел совершенно необычный гарнитур-стенку. В центре за стеклом были выставлен не хрусталь, как в советских домах, а фарфоровые фигурки.

— Видишь, какая красота, — восхитился Брутцер. — Панели под красное дерево. А смотри, какой рисунок, будто из драгоценных пород. И бар. Ты посмотри, какой шикарный бар!

Он откинул дверку, как полочку, и там в зеркальной нише стояли пузатые бутылки с красочными этикетками, естественно все пустые.

— Ты представляешь, — продолжил Брутцер. — Приходишь ты домой, садишься в мягкое кресло. Ты присядь, присядь.

Мы расположились в креслах, и моя задница погрузилась в нечто невообразимо мягкое и приятное.

— Ну вот, открываешь ты бар. А там коньячок…

— «Хеннеси», — добавил я.

— «Хеннеси»? Ну пусть будет «Хеннеси». Я «Наполеон» предпочитаю. И виски, и водочка…

— И текила.

— Текила? Это чего такое?

— Мексиканская водка. Из кактусов делают.

— Ну надо же, сам не пьёт, а знает. Ну вот, значит, берёшь бокальчик, коньячка. Садишься в кресло. Включаешь телек. Цветной…

— И смотришь выступление генерального секретаря ЦК КПСС…

— Да ну тебя на хрен, — перебил меня Брутцер. — Никакой у тебя фантазии. Физик-теоретик хренов. У тебя такой мебели никогда не будет. И «Хеннеси» тоже.

— У тебя тоже, — не удержался я от сарказма.

Как раз у меня была такая мебель, даже лучше. В современное время приобрести красивую элегантную мебель, декорированную под красное дерево, уже проблем не составляло. Люстры, ковры, кровати, диваны, пуфики и любая другая дребедень.

— Ну ладно, пошли посмотрим их технику.

— Не пойду, — проворчал я, вырывать задницу из мягких объятий кресла совершенно не хотелось.

— Да пошли! — он схватил меня за руку и силком вытащил.

Пришлось потащиться вслед за Брутцером. Я не смог пройти мимо отдела зоотоваров. Замер, когда увидел многоуровневые когтеточки для кошек. Точь-в-точь такие, какие были выставлены в современное время в зоомагазинах. Просто один в один. Оказывается, они уже существовали в 70-х в ГДР. Ноги сами понесли к прилавку, под стеклом обнаружились красивые ошейники, и вспомнил, что подарил Марине щенка английского сеттера и вновь сердце больно сжалось от тоски, когда представил её с щенком на руках. Не удержался и купил красивый ошейник, и миску.

Когда вернулся к Брутцеру, меня встретил его изумлённый взгляд:

— Ты чего там купил?

— Ошейник.

— У тебя есть собака?

— Есть. Пацан принёс щенка английского сеттера. Я взял. Его отчим хотел выкинуть. Пожалел.

— А кто за ним сейчас у тебя ухаживает? Жена что ли?

— Жена, жена, — соврал я. —