Спасти детей из 41-го - Анатолий Федорович Дроздов

Так длилось где-то с четверть часа. Антон вернул дрон с подсевшей батареей и пригласил Олега, Зину и Андрея зайти в гараж и посмотреть на результаты аэроразведки. Борис остался в прошлом у порога присматривать за местностью.

«Мавик» работал на пределе дальности. И оптика у него стояла на порядок хуже, чем у армейца, но все равно дрон запечатлел не самые приятные моменты. На площади у церкви, всего лишь метрах в полутораста от детдома, немцы занимались строевой подготовкой с пополнением из местных. Получалось не особо, но, тем не менее, эта вооруженная толпа тусит совсем неподалеку от объекта.

Колунов, услышавший их разговоры, предложил дождаться вечера, когда полицаи уйдут на ужин, а площадь и ближайшая улица опустеют. Тогда они и навестят детдом. Олег засомневался, но майор настаивал:

— Давайте как условились — идем с племяшкой в Минск и просимся переночевать в детдоме. Готовы отработать колкой дров, уборкой, стиркой. Можем работать постоянно — за еду. Когда начнете, Зину прячу, сам достаю наган и открываю «второй фронт». Уродам мало не покажется. Только мне нужен ствол с ПБС, чтобы прочухались не сразу.

Зина внесла еще одну инициативу: ночью выберется из детдома и выйдет к переходу, чтоб рассказать бригаде о немцах внутри здания.

— Ладно… Борис — в гараж! — Олег закинул ППШ за спину, давая знак о завершении разведывательной миссии. — Изложу соображения на бумаге и подам начальству рапорт. Пускай оно решает.

* * *

С началом Восточной кампании Вермахта, надо сказать — чрезвычайно удачным, доктора Ульриха Дица из Ганновера больше всего угнетал беспрецедентный бардак в управлении. Дивизии стремительно продвигались вперед — к Москве, Киеву и Ленинграду, грандиозный успех снижал критичность к происходящему, особенно в освоении присоединенных территорий. Мы наступаем, гений фюрера ведет нас всех к победе, зачем нам чем-то заморачиваться?

Когда германские войска очистили от большевиков существенную часть Белоруссии и двинулись дальше — к Могилеву и Смоленску, в Минске даже не был учрежден оккупационный округ, о нем только ходили разговоры. В немецком тылу шастали подразделения из русских окруженцев, превратившиеся в обыкновенных бандитов, а формирование отрядов из местных добровольцев, способных их отловить и уничтожить, находилось в зачаточном состоянии.

Хуже всего, сама структура власти, подчиненной Берлину, складывалась, мягко говоря, хаотично. Никто не взял во внимание, что доблестные войска Рейха вступили в дикий край. Методы, зарекомендовавшие себя, скажем, в Польше и во Франции, где аборигены по образованности почти не уступают немцам и готовы им служить, здесь не работали или работали со скрипом. Белорусы, как и русские, слишком тупы, неповоротливы, упрямы.

Напротив, бюрократия Третьего Рейха шустрее местных недотеп! Тыловые воины, желающие доказать свою полезность и урвать долю славы в победе над большевиками, вворачивались, где только могли. Поэтому создаваемые здесь формирования имеют двойное и даже тройное подчинение. Например, в айнзацкомманды, по большому счету — спецотряды СД, ввинтились и гестапо, и ваффен-СС. Поговаривают, что из лояльных белорусов создадут местную полицию, подобных личностей уже набрали в отряд, расквартированный в Самохваловичах. Так что, у айнзацкомманд появится еще одно начальство, командующее полицией из аборигенов? Все, вроде, делают одно и то же дело, но одновременно заботятся о собственных интересах, особенно — о личных. Поэтому зачастую противоречащих друг другу.

Ровно та же чехарда произошла при учреждении особого медицинского пункта в Самохваловичах. Поскольку здесь будет отбираться донорская кровь для раненых, предназначенная для госпиталей сухопутных войск и Люфтваффе (формально — у добровольцев), пункт отнесен к медицинской службе Вермахта. Сам Диц носил обычную армейскую форму с темно-синим кантом в погонах и петлицах, но звание имел особое — обер-арцт, что примерно соответствовало обер-лейтенанту. В подчинение получил двух старших санитаров-фельдфебелей и четырех солдат охраны. Мало? Для содержания двух с половиной сотен славянских отпрысков — более чем достаточно, особенно если учесть, что хозяйственные работы возложены на плечи местных. Но интерес к лагерю проявила и служба безопасности — СД из Рейха. Второе подчинение… О предстоящих задачах Диц знал только вкратце, предстояло сохранить поголовье мелких славянских детенышей для последующего отбора крови. Кроме того, ожидалось прибытие группы ученых — ставить опыты на дармовом материале. Так как сырье скоро закончится, расчет был на айнзацкомманду — собирать крестьянскую мелкоту в деревнях.

Подробности предстоящих действий Диц ожидал узнать от шефа по линии СД — штурмбанфюрера СС Вадепфуля, присланного из Берлина, но в обед пришла шокирующая новость. Прямо посреди какого-то городка к западу от Самохвалович самого штурмбанфюрера и все его сопровождение, даже встречающих местных расстреляли неизвестные. Окруженцы, бандиты, засланные диверсанты — не столь уж важно. Хуже другое — они остались безнаказанными. Когда в тот город прибыл батальон, поспешно снятый с эшелона, идущего к фронту, убийц и след простыл. А это означало, что любой немецкий чиновник или же малый гарнизон находится в опасности. Хорошая новость состояла в том, что СД в ближайшие дни не будет досаждать обер-артцу «особо ценными» указаниями, но этот маленький плюс не прогонял чувство тревоги. Теперь все под ударом — и даже их безобидное заведение. Диц немедленно обратился за помощью к командиру айнзацкомманды, и тот пообещал держать один пеший патруль у входа в детский дом.

Майн гот! Пеший патруль из пары местных обормотов, к тому же не всегда трезвых и едва обученных стрелять — и это вся защита?

Шел всего четвертый день пребывания в должности, и доктор Диц разочаровался в полезности местных кадров. К его приезду дети натурально голодали и побирались у крестьян. Они же сдохнут, у кого брать кровь? Отряд айнзацкомманды провел реквизицию излишков продовольствия, часть муки, картошки и даже немного мяса их командир передал детдому. Так двое местных, нанятых на работу, моментально разворовали половину! Часть растащили по домам, часть сменяли на самогон. Наутро были обнаружены пьяными, валяющиеся в вонючих лужах. Их, конечно, наказали, избив до полусмерти, заставили вернуть украденное, но толку? Опять своруют. Хоть бей их, хоть повесь, не перевоспитаешь — достаточно глянуть на их рожи. Не контингент — сплошное шайзе.

Пыльный угрюмый мужик, заявившийся к ним под вечер, выглядел ничем не лучше. Что трезв — так скорее всего потому, что не налили. Куда приятнее глазу смотрелась девушка, отрекомендовавшаяся его племянницей. Она даже немного разговаривала по-немецки. Шиллер и Гете упали б в обморок от ее произношения и грамматики, но разобрать речь можно: погорельцы из Слуцка, идут к родственникам в