Я до сих пор не бог. Книга #37 - Сириус Дрейк

Глава 14

Как сделать мир интереснее?

Поместье Кузнецовых.

Утро.

Данила затормозил у ворот поместья и машина мягко осела на свежем снегу. За ночь намело прилично. Дорожку к крыльцу уже расчистили, но по краям лежали аккуратные белые валы. Пахло хвоей и дымом из трубы. Где-то в глубине двора Кицуня бегал за гвардейцами, и те с хохотом убегали от него, отбиваясь снежками.

Я вышел из машины. Ноги ныли, каналы все еще восстанавливались, так что тело двигалось тяжеловато.

— Спасибо, — бросил я Даниле.

— Всегда, — он уже тянулся к радио. Праздник для него явно не закончился.

Лора шла чуть позади, заложив руки за спину. На ней был широкий свитер, который она, судя по всему, подобрала специально под новогоднее утро. Голубые волосы стянуты в хвост.

— Значит, Пушкин, — произнесла она.

— Значит, Пушкин, — кивнул я.

— И ты уже решил кого отправить.

Это не было вопросом.

— Саша, — кивнул я. — Оба два сумасшедших, в хорошем смысле. К тому же, сейчас он единственный, кто может найти Пушкина. Да и вообще, они же сражались друг с другом? Поймут друг друга, — махнул я рукой. — Ну, насколько вообще кто-то может понять Есенина-младшего.

— Он может устроить международный скандал на ровном месте.

— Просто если уж ПУШКИН попал в беду, то его достать сможет только Саша.

Лора немного помолчала, потом согласилась:

— Логично. Звони Есенину-старшему.

Я достал телефон еще на крыльце. Сергей Александрович поднял трубку после второго гудка.

— Михаил. — Голос ровный, как всегда. — С Новым годом.

— И вас. Саша дома? — я не стал тянуть и сразу перешел к делу.

Пауза. Короткая, но я ее почувствовал.

— Дома. Философствует третий день подряд. Честно говоря, я бы не против, если бы его чем-то заняли.

— У меня как раз есть для него дельце. Дайте ему трубку.

Шорох. Потом голос Александра, легкий и насмешливый, будто он только что оторвался от чего-то очень важного и нисколько об этом не жалеет:

— О, Кузнецов. Чего случилось?

— Пушкин пропал. Последний сигнал телефона — Москва, старый район, вчера вечером. Постель в поместье не тронута. Арина Родионовна не может его найти с ночи.

Я уже открыл дверь в дом и на меня пахнуло блинчиками, горячим маслом и ванилью. Желудок немедленно напомнил, что завтрака еще не было.

— Ой, бла-бла-бла, — произнес Саша наконец. — Куда ехать?

Я дал координаты и добавил:

— Желательно, чтобы вы не ругались. А то еще один международный скандал на Новый год не нужен.

— Без обещаний, — сказал он и положил трубку.

Лора хмыкнула.

— Они подерутся…

— Я в курсе.

Я разулся в прихожей и пошел на запах блинов. На кухне было шумно.

Маруся стояла у плиты и переворачивала блины с таким сосредоточенным видом, будто это была тактическая операция. На столе уже стояла целая стопка — золотистая, ровная, от которой поднимался легкий пар. Рядом сметана, мед, варенье трех видов. Трофим сидел с кружкой чая и смотрел в окно с выражением человека, у которого все под контролем, хотя в данный момент это было довольно спорным утверждением.

Потому что Витя успел добраться до Болванчика.

Болванчик лежал на столе перед Витей, точнее, часть его лежала на столе, а еще часть была зажата в маленьком кулачке. Сын смотрел на деталь с таким серьезным выражением, что на секунду я остановился в дверях.

Болванчик не возражал, что его исследуют, и сам, кажется, наблюдал.

— Витя, ты зачем Болванчика взял? — тихо произнес я.

— Видимо, хочет разобрать, — так же тихо ответила Света, не отрываясь от Ани, которую держала на руках. — Он уже осмотрел парочку деталек, проверил их со всех сторон. И потом очень серьезно вручил Трофиму.

Трофим, не оборачиваясь, сказал:

— Деталь у меня. Составляю рапорт.

— О чем рапорт? — спросил я.

— О том, что произошло. Для порядка.

Я потер лицо и сел за стол.

— Шутишь, да, Трофим?

Он все же повернулся:

— Не без этого…

Лора появилась рядом с Витей, наклонилась и состроила рожицу, отчего вечно серьезный сын впервые за долгое время улыбнулся.

— Сахарный мой, — сказал я. — Ты не разберешь Болванчика. Ему может быть больно.

На что круглая голова-деталька моментально замоталась из стороны в сторону.

Света передала мне Аню. Та немедленно вцепилась в мой ворот и что-то сообщила на языке, понятном исключительно ей. Я сообщил, что слушаю внимательно. Аня кивнула и продолжила болтать.

Тут появилась Маруся:

— Блинов?

— Два, — сказал я. — Нет, три.

— Четыре, — поправила она, накладывая пять. — Я что, зря готовила?

Я не стал спорить.

Лора устроилась на подоконнике и, глядя во двор, болтала ногой. За окном Кицуня, наконец набегавшись, развернулся и побежал к забору. Сев там, уставился куда-то за территорию поместья.

Это был уже третий день подряд.

— Лора, — мысленно произнес я.

— Вижу, — отозвалась она. — Пока не понимаю. Слежу.

Я ел блины и смотрел на Кицуню через окно. Даже своего питомца я не до конца мог понять. Дожили.

* * *

Зевающая Надя появилась в половине одиннадцатого. Немного помятая после новогодней ночи.

— С Новым годом, — сказала она, снимая пальто в прихожей.

— И тебя, — отозвался я. — Садись, поешь.

— Потом. — Она прошла в гостиную и раскрыла папку на столе. — Три рода запросили официальный статус союзников Сахалина. Еще пять — неофициальные переговоры через посредников. Плюс два письма от японской стороны, одно из которых помечено как срочное. Ах да, и еще какие-то три князя попросили экскурсию, упомянув в телефонном разговоре, что их пригласил лично царь Сахалина.

— Не… Ну да, было дело… Но я не думал…

— Ладно, — она потерла переносицу. — Что с японцами?

— Японцы это к Элю. Официальные союзники, с ними разбирайся сама, у тебя карт-бланш. Неофициальных пока заморозь, не время.

Надя делала пометки.

— Еще Островский звонил, — сказала она. — Хочет встретиться по поводу контрактной базы. Говорит, два автобуса с бумагами.

— Скажи ему, что после десятого.

— Он скажет, что срочно.

— Тогда после восьмого. У нас сейчас и так полно дел. Страна еще восстанавливается после войны.

Надя сделала еще одну пометку и закрыла папку. Взяла блин из стопки, которую Маруся без лишних слов поставила перед ней.

— Еще что-то? — спросила Надя между делом.

Я немного помолчал.

— Пока нет. Работай.

Она кивнула и ушла в кабинет. Через минуту оттуда раздался усталый выдох и дверь закрылась.

* * *

Монголия.

За сутки до этого.

Комната была маленькой и холодной. Кирпичные стены, под самым потолком узкое окно, сквозь которое виднелась