Кавказский фронт - Даниил Сергеевич Калинин

Иосиф Виссарионович раздражённо побарабанил пальцами по столу — после чего, поймав взгляд командарма, раздражённо спросил:

— Что вы предлагаете, Борис Михайлович? Когда наша дальняя авиация наконец-то ударит по заводам «Шкоды»⁈

Шапошников не колебался ни секунды:

— Я предлагаю разгромить врага. Это ответ на первый вопрос… Ответ на второй — ждём погоду. Синоптики обещают конец недели, как самое благоприятное время для ночных полётов.

Сталин невольно усмехнулся в накуренные усы:

— Продолжайте — про «разгромить врага». Слушаю вас внимательно…

Глава Генерального штаба РККА помолчал ещё секунду, прочистив горло — и только после продолжил:

— Вот только для победы нам необходимо будет поступиться политическими целями ради военных…

Хозяин кабинета удивлённо вскинул брови — после чего довольно сухо, недовольно попросил… Хотя какое там «попросил»?

Приказал…

— Поясните, товарищ Шапошников!

— Иосиф Виссарионович… Я прошу выслушать меня до конца, чтобы вы могли оценить мое предложение во всём его масштабе.

Легкий кивок подбодрил командарма, и тот продолжил:

— Я считаю, что основные сражения будущей кампании развернутся на территории укрепрайонов старой границы. Увы, я практически уверен в том, что немцы, имея преимущество первого удара и атакующие из-за спины французов, да насытив вермахт новыми танками и бронетранспортерами, да восстановив мощь своей авиации… В общем, я считаю, что германский таран гарантированно прорвёт фронт и доберётся до «линии Сталина». Самый худший вариант — если враг также сможет преодолеть и её…

— А превентивный удар?

— Мы лишь сожжем резервы и потеряем бронетехнику. Возможно, разобьём французов… Но обеспечим немцам условия для дальнейшего наступления. Нет, я считаю, что основную массу войск стоит отвести к старой границе уже сейчас… Что именно там, опираясь на долговременные укрепления бетонных дотов и бункеров, заняв предполье по всей науке — с минными полями и проволочными заграждениями — мы остановим германское наступление… А измотав его активной обороной, нанесем сильные контрудары собственными бронетанковыми частями! Что до поры будут находиться в резерве — за линией пограничных укреплений. Но ударят они именно после такого, как враг окончательно выдохнется… Нет, не так. Когда он надорвётся в попытках прорвать эшелонированную оборону РККА.

Сталин действительно внимательно слушал главу Генштаба, не перебивал — и чуть приободрившись, тот продолжил:

— На текущей же линии фронта мы оставим небольшое прикрытие — скорее имитирующее наше присутствие. Наиболее активно используем поляков — все же их земля… И казаков — последним проще всего будет отступать своим ходом. Эти подразделения получат приказ на отход, как только враг перейдёт к активным боевым действиям… Однако в составе их я уже сейчас предлагаю сформировать рейдовые, партизанские отряды с местом постоянной дислокации в лесных массивах. Подготовить для них схроны с оружием, боеприпасами, продовольствием и медикаментами… И после того, когда немцы завязнут в боях на старой границе, эти соединения начнут наносить точечные, сильные удары по германским тылам.

Сделав короткую паузу, Шапошников продолжил:

— Впрочем, отдельные спецгруппы будут атаковать германцев прямо на марше. Взорванные перед носом немцев мосты, участки внезапно заминированных дорог, короткие огневые налёты… Если удастся увязать их действия с ударами авиации, то наши бомберы смогут наносить мощные удары именно по скоплениям вражеской бронетехники — там, где образовались пробки… Именно эта тактика, Иосиф Виссарионович — изматывание врага, удары по тылам, активная оборона и, наконец, накопление собственных резервов для мощного контрудара в нужный момент! Лишь эта тактика принесёт нам победу в грядущей кампании.

…Иосиф Виссарионович думал над предложением Шапошникова и после того, как глава Генерального штаба уже покинул его кабинет. Глубоко думал, тяжело…

С одной стороны, план командарма был по-военному прост, логичен и доступен. Реальная возможность победить врага — или хотя бы нанести ему достаточно серьёзное поражение, после которого можно сесть и за переговоры. В последнее вождь верил крайне слабо, но все же…

Предложение Шапошникова было определённо ключом к победе.

Но одновременно с тем глава Генштаба предлагал не только оставить Польшу, предав польских коммунистов! Но и фактически, без боя сдать области западной Белоруссии и западной Украины, ради которых, собственно, и начался «Польский поход»… А это уже грозило серьезными рисками. К примеру — если врага не удастся отбросить, и линия фронта протянется именно по старой границе? Ведь тогда уже не удастся закрепить за собой те территории, что не заняты советскими бойцами, заключая мирное соглашение.

Плюс репутационные потери…

Вождь предлагал сделать все тоже самое на текущих позициях — обильно заминировать подступы, залить бетонные доты, развернуть в ближнем тылу тяжёлые батареи… Но Шапошников легко парировал это предложение: бетон ранней весной получится хрупким и рыхлым из-за замерзающей внутри его структуры воды. А промерзший грунт позже размякнет, и коробки дотов просто осядут в землю с полопавшимися стенками… Кроме того, бункеры и доты пограничных укрепрайонов многочисленнее, лучше обеспечены, увязаны в единую, продуманную систему обороны. Ничего подобного построить в Польше за то время, что осталось до завершения весенней распутицы, не получится даже без сезонных перепадов погоды… А положение дальнобойных батарей вблизи линии фронта немцы так или иначе установят — и с началом наступления обрушат на них массированные удары авиации!

Кроме того, на марше к старой границе колонны противника будут куда как уязвимее для налётов собственных бомбардировщиков (ибо линия фронта сейчас очень плотно прикрыта артиллерией ПВО врага). А линии коммуникации станут «законной целью» заранее подготовленных диверсионных и партизанских отрядов…

Также болезненным для самолюбия вождя был твёрдый, категорический отказ Шапошникова обсуждать превентивный удар по Финляндии. Вполне логичный с точки зрения Сталина в рамках стратегии зачистки флангов… Но Борис Михайлович был неприступен! И вновь его доводы были просты, логичный и убедительны… Да, граница у Ленинграда пролегает непосредственно у второй столицы страны — но британские бомбардировщики с аэродромов в Хельсинки так и так долетят до «колыбели революции». Времени же прорывать линию Маннергейма не осталось — куда как рациональнее подготовить прочную и надежную оборону на границе с финнами… А вот признанных мастеров маневренного боя, глубоких прорывов и охватов — тех же Белова, Фотченкова, Катукова — стоит как можно скорее переводить в БССР и УССР (по мере освобождения командиров на второстепенных участках).

И спешно формировать мощные конно-механизированные группы на базе их соединений… Ведь чем больше их подготовить и чем сильнее они будут, тем быстрее пойдёт собственное наступление советских войск!

В целом, Шапошникову удалось убедить Иосифа Виссарионовича в своей правоте — хотя решение оставить восточную Польшу наверняка одобрят не все. Мехлис так и вовсе обплюётся от негодования! Хотя, конечно, не Льву Захарьевичу принимать решения… Мысли вождя невольно переключились на