Кавказский фронт - Даниил Сергеевич Калинин

Тем не менее, курить в армии не запрещали — и сейчас Тимофей не стал делать замечания бойцам. Смолил ведь только один пулемётчик, засев в окопе — так что и снаружи огонёк его самокрутки не был виден…

Вроде бы можно расслабиться, верно? Но при неясном свете едва сформировавшегося месяца Тимофею вдруг почудилась какая-то неясная возня впереди — у траншей армянских товарищей. Впрочем, двести с лишним метров — приличное расстояние, а ходить по окопам могут и дозорные… Неожиданно послышался чуть приглушенный вскрик — и сразу погас. Что это? Часовой упал, оступился — или разводящий наказывает зазевавшегося караульного щедрыми тумаками за то, что последний задремал на посту?

Вскрик или возглас мгновенно погас, все же заставив Тимофея здорово напрячься. Он пока не был ни в чем уверен, но предпочел доверяться чуйке… Впрочем, и поднимать тревогу без реального повода старшина не желал. Обеспокоенно оглянувшись на едва заметный в ночи танк, неподвижно замерший в капонире — ведь кто-то из экипажа должен же дежурить! — Сотников решительно двинулся к пулеметчикам:

— Здорово ночевали, браты. Слышали вскрик?

Более молодой боец, второй номер расчёта, как кажется, ничего не слышал. Командир же, пулемётчик постарше, негромко ответил:

— Да вроде было что-то такое… Но сейчас тишина. Так мало ли, чего там боец вскрикнул? Может, змеюку какую увидал?

Змеи в здешних местах действительно не редкость. Среди них встречается и смертельно опасная гюрза, что вполне может заползти в траншею… А столкнувшись с такой гадиной ночью, и сам Тимофей наверняка бы не сдержал испуганного возгласа! Подумав немного и согласившись с доводом пулемётчика из третьего отделения, Сотников чуть успокоился — но все же негромко заметил:

— С вами постою. Не спится… Душно в блиндаже, охолонуться треба — хотя бы малость.

Пулемётчик лишь коротко усмехнулся:

— Да сколько угодно, товарищ старшина! Нам только в радость, втроём все веселее будет… Я вот Максиму говорил — как же хорошо, что воевать туретчину на сей раз пошли по весне. У меня дядька в здешних местах в ту войну сгинул — не в бою, а замёрз насмерть в горах! Тогда с обеих сторон народу померзло — просто не счесть…

Тимофей рассеянно кивнул, слушая слова первого номера расчёта. Ему вновь показалось какое-то неясное движение впереди, вроде какой-то шорох… А потом — и очень отчётливо! — стук деревянного по камню. Короткий, но хорошо различимый в ночной тиши — характерно отчетливый удар приклада.

Вроде бы и из окопов армянских товарищей… А вроде бы уже и поближе немного.

— Степан, у вас ракетница с осветительной ракетой есть?

Также насторожившийся пулемётчик тотчас ответил:

— Как нет? Есть конечно, товарищ старшина. Пальнуть?

Тимоха колебался ещё мгновение. Запустить ракету — привлечь к себе лишнее внимание. Он сегодня не в дозоре, не разводящий караула… С другой стороны, последний в настоящий момент может отдыхать — не обязательно спать, но зайти погреться у печурки он право имеет.

А ведь немцы на фронте всю ночь без всякого стеснения запускали осветительные ракеты… Наконец, старшина решился:

— Пальни, Степа. Хуже от того точно не будет.

— Сейчас, товарищ старшина…

Первый номер расчёта завозился в поисках ракетницы, в то время как Тимофей совершенно непроизвольно сдвинул фишку-предохранитель на рукояти затвора — и аккуратно, едва слышно оттянул её назад… После чуть подал уже вперёд, досылая патрон в ствол. Переключатель режима огня по умолчанию стоит для стрельбы одиночным и… И Сотников, почуяв вдруг необычное волнение, аккуратно уложил ложе автомата на бруствер траншеи.

Мгновением спустя раздался хлопок ракетницы — и шипение взлетающей вверх ракеты… И даже в её неясном, обманчиво-блеклом свете старшина разглядел десятки людей, ползущих к их опорнику! Причем последние принялись тотчас вскакивать на ноги и перехватывать короткоствольные карабины обеими руками — едва осветительная ракета взвилась в воздух…

— Длинными бей! Прижимай их к земле!

Сотников выкрикнул эту команду, одновременно нажав на спуск; одиночным промазал — но тут же перевёл переводчик огня в режим «автомата». Рядом ударил ручной «Дегтярев» — и практически сразу в ответ загрохали выстрелы карабинов «Бертье»… Пули марокканцев пока еще неприцельно идут выше головы — но среди залегших у камней есть опытные стрелки.

Последние принялись уже выцеливать пулеметчиков по хорошо различимым в темноте вспышкам пламени на раструбе ДП…

Увы — но в те же самые мгновения впереди послышались многочисленные взрывы. Это взрывались тяжёлые, оборонительные «лимонки» F-1 с их массивными рубчатыми корпусами — и взрывались они в закрытом пространстве армянских блиндажей или землянок… Армяне — весёлые, хлебосольные ребята, любители вкусно поесть (и вкусно приготовить), они и солдатами были отнюдь неплохими. Но сказалась недооценка противника, сказалась уверенность бойцов в мощных танках и пушках, контролирующих подступы к Татвану.

Кто же из них мог предположить, что марокканские «гумьеры» и разведчики иностранного легиона сумеют подобраться к окопам под покровом ночи⁈ Что они практически бесшумно возьмут часовых в ножи, орудуя штык-ножами с зауженным острием — и тонким, словно у стилета, лезвием?

Одна из особенностей спешного формирования территориальных дивизий заключалась в том, что им откровенно не хватало умелых военных специалистов среднего звена. Тех же артиллеристов, пулеметчиков, саперов… И если первых набирали из армянских ветеранов Первой Мировой или выздоравливающих русских фронтовиков, то в саперных частях специалистов минно-взрывного дела было крайне мало. Иными словами, подступы к позициям армянской пехоты не минировались, колючей проволокой не ограждались… Это было серьёзное упущение — но командование как армянской дивизии, так и танкистов больше полагалось на тяжёлые гаубицы и боевые машины «ударного» батальона Чуфарова.

А после дневного, упреждающего авиационного налёта никто и подумать не мог, что враг вдруг решится на ночную атаку! Но марокканцы, как и сами легионеры, вовсе не случайно считаются одним из самых боеспособных подразделений французской армии…

Глава 19

Что испанские «регулярес» Франциско Франко, что французские «гумьеры» — в сущности, это были одни и те же марокканцы, разве что облаченные в разную военную форму. И те, и другие принимали участие в «Рифской войне» и были преданы исключительно своим вожакам; и те и другие слыли опытными охотниками — и хорошо знали партизанскую войну.

Регулярес Франко успели приобрести пугающую славу во время гражданской войны в Испании — не признавая правил ведения войны и склонные к импровизации, они побеждали там, где прочие терпели поражения… Чего стоит история, когда регулярес пленили