Магазинчик психических расстройств - Виталий Григорьевич Михайлов

В комнате ожидания было три двери. Ему в которую?

Двери были до ужаса одинаковые, блестящие коричневым хитином обивки. Таблички: «Комната преображения», «Не входить!» и «Зал № 4».

Что выбрать? Преображаться Вику совсем не хотелось, он себя и прежним устраивал. «Зал № 4»? А еще три где? Наверно, лучше ослушаться таблички и открыть вторую дверь. Что, если за ней выход? Ну не рентген же кабинет, в самом деле.

Вик распахнул вторую дверь и увидел сидящую за столом Elizavety Petrovny. Она кивнула на кресло – заходи, раз пришел. Кресло было самым обычным, проводами не опутано, никакими механизмами не снабжено. Вроде. Правда, неудобное. Вик руки положил на колени и присел на самый краешек – фокусы знаем, кино посматриваем, еще выскочат из подлокотников стальные зажимы да пригвоздят к месту.

– Не выскочат, – сказала Elizaveta Petrovna‚ не поднимая головы.

– Что? – не понял Вик.

– Говорю, не вытошнит? Вид у тебя бледный.

– Это наследственное, – сказал Вик, которому вопросы про его бледную кожу успели изрядно осточертеть; равно как и про осанку. – Вызывали?

Вик оглядел кабинет. Самый обычный: шкаф, картотека, сейф – старомодный, тяжеленный, стол завален документами. Окон нет. Среди бумаг штука, похожая на вечный календарь с часами, только очень уж громоздкими. «Штука» зашипела и пискнула.

Elizaveta Petrovna нажала кнопку, вытащила стеклянный цилиндр.

«Пневмопочта», – догадался Вик.

Начальство, хмурясь, читало документ. Вик заерзал в кресле, устраиваясь поудобнее.

– Медкомиссию сложно было самому пройти? – спросила Elizaveta Petrovna. – Мне из-за тебя штраф влепили.

Elizaveta Petrovna скомкала то, что, видимо, было заключением Инспектора, швырнула под стол и потерла глаза кончиками пальцев, став внезапно похожей на молодую учительницу, которую заставили работать сверхурочно, да еще ученик набезобразничал, а ей теперь отдуваться.

Вик почувствовал себя немного виноватым и попытался оправдаться за добытую Софьей справку, но Elizaveta Petrovna только отмахнулась и достала сигарету, однако зажигалку ни в карманах, ни на столе отыскать не смогла – и немудрено, в таком-то бардаке.

– Вычту из зарплаты, – не выпуская сигарету изо рта, сказала Elizaveta Petrovna, или же Liz, как она предложила называть ее в день знакомства.

Это еще, пожалуй, выговорить можно, и даже с нужной интонацией.

– Ладно, к делу, – откинулась Liz на спинку кресла. – Ты мне нравишься, и я хочу расширить сферу твоей ответственности. Как насчет небольшого повышения? Что скажешь?

Вик подобного развития событий никак не ждал и потому с ответом нашелся не сразу.

– И что за работа? – наконец спросил Вик.

– Мне нужен толковый помощник. И уже давно.

– Не думаю, что я подойду, – осторожно сказал Вик. – Я еще с продажами толком не разобрался…

– Ты куришь? – спросила Liz.

– Нет. А…

– Пьешь, нюхаешь или еще каким образом пихаешь в себя что-нибудь?

– А это для новой должности обязательно? – не удержался Вик.

– Вот. – Liz проткнула воздух незажженной сигаретой. – Ты напуган, Виктор. Ты понял, что магазин не так прост, как кажется. И все равно не теряешь присутствия духа. Знаешь, многие на твоем месте уже бы лежали на вязках в каком-нибудь психоневрологическом диспансере. А знаешь, почему ты продержался так долго без каких-либо для себя последствий? Ты наделен невероятной психической устойчивостью, Виктор. Мне такое прежде не встречалось.

– Но я в последнее время чувствую себя не так уж хорошо, – справедливости ради заметил Вик. – И чудится всякое.

– Ты оказался в очень непростой ситуации, Виктор. И дело не только в магазине. Твоя мать серьезно больна. Ты же мало того, что не по годам развит, так еще и ухаживаешь за ней и тянешь невероятный духовный груз, поддерживая ее всегда и во всем. И несмотря на все это, ты абсолютно нормален, Вик.

– Так и знала, что с ним что-то не так, – донесся из-под залежи бумаг голос тетушки Флопс с механическим оттенком.

«Интерком», – опять догадался Вик.

А еще вспомнил про «Имэджин инкорп.». Вероятно, пятнадцатичасовой провал в памяти ему организовало начальство. Тогда и выяснилось, что Вик обладает нужным Elizavete Petrovne качеством. Вот тебе и разгадка особенного отношения. Из стандартной лабораторной мыши он превратился в мышь уникальную – двухголовую, например. Только еще неизвестно, что хуже.

Отказаться? Что тогда с ним сделает Liz? Вик лихорадочно соображал. Если он примет повышение, как знать, может‚ ему удастся вызнать секреты магазинчика? У него есть напарник – Макс. Вместе они что-нибудь да придумают. Хотя напарник – громко сказано. Так, зацепка. Найти бы его еще…

– По рукам, – сказал Вик, прикидывая, с чего начать поиски Макса.

Может, у некоторых людей в самом деле есть причины сходить с ума.

Но это не значит, что он им позволит.

Глава, в которой вновь упоминается великий русский писатель, да еще и не один

Домой Вик явился в начале восьмого и обнаружил возле двери целую делегацию – Собрание жильцов в полном составе. Какую еще пакость они задумали?

Вик пожалел, что не носит с собой газовый баллончик. Или обрез охотничьего ружья. Однако сегодня Собрание было настроено весьма дружелюбно.

– Мы пришли поздравить вас с новосельем, – сказала Генриховна. – И вручить пирог. Только ваша мама отчего-то не открывает дверь.

Вик взглянул на пирог – украшен глазурью и розочками, обсыпан шоколадом и серыми катышками, похожими на мышиный помет. Старики глупо заулыбались‚ и даже края язвы, которая заменяла Генриховне рот, слегка приподнялись. Балтрушайтис Б. выпустила струйку дыма, причем вверх, а не Вику в лицо.

– Э-э-э, спасибо, – сказал он.

– Не стоит благодарности, – чуть шире улыбнулась Генриховна. – Приличные люди должны помогать друг другу.

Вик ничего не понимал. Может, он домом ошибся? Они ведь их с ма выжить собрались, дверь поганили, объявления гнусные клеили. Вон, у косяка опять табличка. Только эта вроде как медная, да еще в рамочке. А вместо оскорблений на ней изящным шрифтом было выгравировано:

ул. Кропоткина‚ 1

Но дальше стало еще чуднее. Генриховна протянула ему до боли знакомую сумку и фуражку почтальона.

– Ваши по праву, – сказала она. – Я почистила фуражку, а г-жа Балтрушайтис Б. любезно спрыснула ее духами.

От фуражки в самом деле несло цветочной приторностью‚ и оттого надевать ее хотелось еще меньше, чем прежде. В голове щелкнуло озарение – это Л. П. Д. Т. постаралась. Видно, она и впрямь пользуется большим авторитетом не только у местной ребятни.

– Большое спасибо, конечно, но… – начал было Вик.

– «Но»? – По лицу Генриховны пробежало облачко, а края язвы вытянулись в струну.

Даже Балтрушайтис Б. стала меняться в лице, и Вику совсем не хотелось узнать, чем кончится метаморфоза, – видел. Поэтому он поспешно сказал:

– …Но я не знаю, чем могу отблагодарить вас в свой черед.

– О, пустяки. – Между воспаленными губами прорезалось желтое. – Неукоснительного следования обязанностям более чем достаточно. Надеюсь, теперь вы понимаете, какая это честь?

Вику оставалось только кивнуть. Он уже устал спорить с сумасшедшими: сегодняшний день лишний раз доказал, насколько это бессмысленное и бесполезное занятие.

– Что ж, приступлю… немедленно, – сказал Вик, безошибочно угадав, какого решения от него ждут.

Послать бы Совет к черту, но, если Вик согласится работать почтальоном, проблем станет меньше. И ма вздохнет спокойнее – ни оскорбительных записок, ни шума по ночам больше не будет.

– О, не нужно торопиться, – сказала Генриховна, улыбаясь шире прежнего, а старики зачем-то стали расшаркиваться – в буквальном смысле. – Но раз вы настаиваете…

И протянула сумку, которая оказалась на удивление тяжелой. Вик тепло попрощался с Собранием жильцов и домой зашел лишь для того, чтобы выбросить пирог в мусор – мало ли что в него могли подложить?

Вик валился с ног от усталости, он совершенно вымотался за этот страшно долгий день, и таскаться по лестницам с этажа на этаж, в любую секунду ожидая встречи с псами, совсем не хотелось. Только выбора не было.

На