Водный барон. Том 3 - Александр Лобачев

Работа продолжалась.

Второй куб поставили на козлы. Начали бить. БАХ! БАХ! БАХ!

Я ходил по двору, наблюдал за всеми участками работы.

У горнов кузнецы разогревали железо — ковали обручи. Длинные полосы железа раскалялись докрасна, их гнули в кольца, сваривали концы.

У реки Серафим и плотники конопатили баржу. Забивали паклю в швы между досками, заливали горячей смолой. Запах был едкий, дым ел глаза. У амбаров женщины и старики сортировали запасы, пересчитывали. Никифор ходил с книгой, записывал цифры. Лицо мрачное.

Я подошёл к нему:

— Плохо?

Никифор кивнул:

— Хуже, чем я думал. Вчера пересчитал снова. Зерна осталось на восемнадцать дней при нынешнем расходе. Мяса — на двенадцать. Рыбы копчёной — на неделю.

Он посмотрел на меня:

— Работа у людей тяжелая, они тратят много сил. Им нужно больше еды, но еда кончается. Я уже урезал пайки. Если урежу ещё — они не смогут работать. Упадут от истощения.

Я сжал кулаки:

— Сколько у нас есть времени?

Никифор подумал:

— Две недели. Не больше. Через две недели начнётся настоящий голод. Люди станут слабеть. Болеть. Умирать. Особенно старики и дети.

Я кивнул медленно:

— Две недели. Понял. Мы должны уложиться.

Никифор хмыкнул безрадостно:

— Должны. Но успеете ли?

Я не ответил. Развернулся, пошёл обратно к месту разделки кубов.

Две недели. Четырнадцать дней. За это время нужно: разделать кубы, выровнять листы, сварить нутро, сделать котлы, собрать паровод, установить всё на баржу, испытать, прорваться через блокаду. Это физически невозможно, но мы должны попытаться.

К полудню все три куба были разделаны.

Двор артели выглядел как поле после битвы. Медные обломки валялись повсюду. Большие листы, средние куски, мелкие обрезки. Змеевики — медные трубки, свёрнутые спиралью, теперь разрубленные на отдельные куски.

В центре — то, что осталось от кубов. Днища, пробитые и треснутые. Обрывки швов. Куски крепежа.

Это был хлам. Мусор. Но из этого мусора должен был родиться Зверь.

Кузьма ходил среди обломков, сортировал. В одну кучу — добротные листы, пригодные для нутра. В другую — средние куски, на заплатки и трубы. В третью — мелочь, на крепёж. В четвёртую — хлам, на выброс.

Я помогал ему. Поднимал куски, смотрел на свет, проверял на трещины.

— Этот? — показал он изогнутый лист с большой вмятиной посередине.

Кузьма осмотрел:

— Пойдёт. Вмятину выбьем. Металл целый, трещин нет. В средние.

Я положил в соответствующую кучу.

— А этот? — Обрывок с рваным краем, весь в окислении.

Кузьма покачал головой:

— Хлам. Слишком маленький, слишком рваный. На выброс.

Работа шла медленно. Каждый кусок нужно было осмотреть, оценить, решить.

К вечеру сортировка закончилась.

Четыре кучи. Кузьма подвёл итог:

— Добротных листов — восемь. Размер от метра на метр до метра на два. Это основа для нутра и котлов. Средних кусков — двадцать три. Размер от тридцати вершков до метра. Это заплатки, фланцы, крепёж. Трубок от змеевиков — семнадцать штук, общая длина аршин двадцать. Это паровод.

Он посмотрел на меня:

— Материала хватит. Впритык, но хватит. Если ничего не испортим при работе.

Я кивнул:

— Хорошо. Завтра начинаем выравнивание и подготовку. Листы нужно сделать ровными. Трубки — прямыми. Всё очистить от окисла, отполировать.

Кузьма согласился:

— Да. Это ещё дня три работы. Может, четыре.

Я подсчитал в уме: «Три дня на разделку — прошло. Четыре дня на выравнивание — впереди. Итого неделя на подготовку металла. Остаётся неделя на сборку, установку и испытания».

Слишком мало. Катастрофически мало. Но другого выбора нет.

Вечером люди расходились по домам. Костры догорали. Данила подошёл ко мне, вытирая руки — в ссадинах, мозолях, ожогах от горячего металла.

— Мирон, — сказал он устало. — Мы закончили на сегодня. Три куба разделали. Завтра начнём выравнивать листы. Разогреем в горне, выбьем на наковальне. Это долго, но возможно.

Я кивнул:

— Спасибо за работу. Отдыхай.

Я остался один.

Стоял среди обломков меди, смотрел на них в свете догорающих углей.

«Разделка закончена. Туша разрублена. Мясо снято с костей. Теперь начинается готовка. Превращение сырья в деталь, детали — в устройство, устройства — в Зверя».

«Не думай о том, что разрушил. Думай о том, что создаёшь».

Я кивнул сам себе. Мы превращаем хлам в надежду. Медный лом — в Зверя спасения. Это правильно. Это нужно.

Япошёл к своей избе.

Завтра новый день и новая работа. Выравнивание листов, очистка металла, подготовка к сборке.

Шаг за шагом. Удар за ударом.

Мы строили невозможное.

И с каждым днём невозможное становилось чуть более возможным.

Глава 26

Четвёртый день. Мастерская Кузьмы — сарай у дома Серафима.

Я вошёл и сразу почувствовал запах — резкий, едкий, обжигающий ноздри. Нечто химическое. Непривычное. Кузьма стоял у верстака, склонившись над глиняной миской. В миске что-то дымилось — густой желтоватый пар, поднимающийся ленивыми клубами. Рядом — несколько кувшинов, мешочки с порошками, деревянная ложка, тряпки.

— Что это? — спросил я, подходя.

Кузьма не поднял головы, продолжал мешать содержимое миски:

— Состав для спайки. Нашел его в библиотеке Школы когда-то давно, а вчера вспомнил о нем. Он просто выпал из книги.

— Покажи, — попросил я.

Кузьма кивнул в сторону стола. Там лежал лист бересты, исписанный аккуратным, мелким почерком.

Я прочитал.

'О спайке медной крепкой. Взять три доли толченого стекла, две доли буры, одну долю масла купоросного, да одну долю золы с дуба жженой. Сотворить из сего смесь и греть, доколе дым не явится.

Наносить на место спайки. Сие зелье окалину сгоняет, медь чистит и поры её отворяет, дабы свинец въелся накрепко. Ибо без сего варева спайка слаба есть и не удержит, а с ним — стоит нерушимо'.

— Ты пробовал? — спросил я.

— Да, — кивнул Кузьма, продолжая мешать. — Вчера. На маленьком кусочке меди. Хотел проверить, не обман ли это.

Он отложил ложку, взял тряпку, промокнул пот со лба:

— Мирон, это не спайка. Это колдовство какое-то.

— Что ты имеешь в виду?

Кузьма подошёл к другому концу верстака, взял маленький кусок меди — размером с ладонь. На нём было видно спаянный шов — тонкая серебристая линия свинца, соединяющая два куска.

— Смотри, — сказал Кузьма, протягивая кусок. — Это обычная спайка. Я спаял два кусочка меди обычным способом. Свинец расплавил, залил шов. Выглядит прочно.

Он взял молоток, ударил по