Водный барон. Том 3 - Александр Лобачев

Я пообещал. На глазах у всех. Если не выполню — они перестанут мне верить. Потеряют доверие. И всё рухнет. Бунт. Саботаж. Развал дела.

Что делать?

Глеб шептал быстро: «Пересчитай обязательства. Ты обещал „полный паёк“. Но что это значит? Норма в деревне? Выясни. Может, она меньше, чем ты думаешь. Может, можно уложиться».

Я выдохнул. Побежал к дому Никифора.

Никифор открыл дверь, зевая. Лицо помятое — он только проснулся.

— Мирон? Что случилось?

— Скажи быстро, — выпалил я. — Какая примерно норма еды в деревне? На человека в день?

Никифор протёр глаза:

— Зависит от человека. Рабочему нужен фунт зерна, это четыреста граммов. Плюс немного мяса или рыбы, если есть. Ребенку или старику — половина. Двести граммов.

Я быстро пересчитал:

«Степан — пятеро. Трое взрослых, двое детей. Это один килограмм двести граммов зерна в день. На восемь дней — девять килограммов шестьсот граммов».

«Борис — четверо. Двое взрослых, двое детей. Один килограмм в день. На семь дней — семь килограммов».

«Макар — трое взрослых. Один килограмм двести граммов в день. На восемь дней — девять килограммов шестьсот граммов».

«Итого: двадцать шесть килограммов двести граммов зерна».

«У меня пятнадцать».

«Не хватает одиннадцати килограммов».

Я застыл. Никифор смотрел на меня:

— Мирон, что не так?

— Мне нужно зерно, — сказал я тихо. — Одиннадцать килограммов. Срочно. Есть?

Никифор нахмурился:

— Есть. Но это общий запас. Он на всех. Я не могу…

— Я верну, — перебил я. — Вдвое. Когда река откроется. Когда начнём зарабатывать. Я куплю зерно и верну. Двадцать два килограмма за одиннадцать. Клянусь.

Никифор смотрел на меня долго:

— Мирон… ты опять влезаешь в долги. Пахому должен медь. Степану должен грузила. Теперь деревне будешь должен зерно. Ты связываешь себя обязательствами по рукам и ногам. Если что-то пойдёт не так…

— Я знаю, — кивнул я. — Я знаю риск. Но выбора нет. Мне нужен свинец. Свинец стоит зерна. Я плачу.

Никифор вздохнул:

— Хорошо. Я дам. Одиннадцать килограммов. Но записываю в книгу. Долг на твоё имя. С процентами.

— Согласен, — кивнул я. — Спасибо.

Через полчаса я таскал мешки.

Пятнадцать килограммов из своего амбара. Одиннадцать из артельного. Итого двадцать шесть. Плюс вяленое мясо — всё, что у меня было. Плюс копчёная рыба — тоже всё.

Разделил на три части. По семьям.

Для Степана — самая большая. Девять килограммов шестьсот граммов зерна, два куска мяса, две рыбины.

Для Бориса — средняя. Семь килограммов, кусок мяса, рыбина.

Для Макара — девять килограммов шестьсот граммов, кусок мяса, две рыбины.

Всё упаковал в мешки, завязал.

Взвалил первый мешок на плечо. Тяжёлый. Килограммов двенадцать.

Пошёл к избе Степана.

Степан жил на краю деревни, у самой реки. Изба старая, покосившаяся. Дым из трубы — значит, проснулись.

Я постучал в дверь.

Открыла женщина — жена Степана, Дарья. Лет сорока, худая, с усталым лицом.

Увидела меня с мешком, удивилась:

— Мирон?

— Паёк, — сказал я. — Для вашей семьи. Степан сдал грузила. Я обещал — вот, выполняю.

Я внёс мешок в избу, поставил у стола.

Развязал, показал содержимое:

— Девять килограммов шестьсот граммов зерна. Два куска вяленого мяса. Две копчёные рыбины. Это на восемь дней для пятерых. По норме.

Дарья смотрела на мешок широко открытыми глазами. Потом на меня:

— Ты… ты правда отдаёшь нам свою еду?

— Да, — кивнул я. — Обещал — выполнил. Степан сдал свинец. Свинец нужен для Зверя. Это справедливый обмен.

Из глубины избы вышел Степан. В одной рубахе, босой. Посмотрел на мешок. Потом на меня.

Долго смотрел. Молча.

Потом медленно кивнул:

— Хорошо. Ты сдержал слово. Я… я не верил. Думал, забудешь. Или отвертишься. Но ты пришёл. Сам. Утром. Принёс всё, как обещал.

Он подошёл ближе:

— Мирон… я был груб вчера. Кричал. Обвинял. Прости. Я просто… я боялся. Боялся, что останемся без сетей и без еды. Что нечем будет кормить семью. Понимаешь?

Я кивнул:

— Понимаю. Ты защищал свою семью. Это правильно. Это по-мужски.

Степан протянул руку:

— Я помогу. Чем смогу. Если нужны руки — скажи. Если нужно что-то таскать, держать, тащить — я твой. Долг платежом красен.

Я пожал руку:

— Спасибо. Пригодишься. Когда начнём устанавливать Зверя на баржу — нужны будут сильные руки. Приходи.

Степан кивнул:

— Приду.

Я вышел из избы.

Вторая изба — Бориса. Ближе к центру деревни.

Борис открыл сам. Молодой, жилистый, с быстрыми глазами.

Увидел мешок на моём плече, сразу понял:

— Паёк?

— Да, — кивнул я. — Семь килограммов зерна, мясо, рыба. На семь дней для четверых.

Борис взял мешок, внёс в избу. Открыл, посмотрел. Кивнул:

— Честно. Всё как обещал.

Он повернулся ко мне:

— Мирон, я слышал, ты отдаёшь последнее. Что у тебя самого почти ничего не осталось. Это правда?

Я не стал врать:

— Правда. Но ничего. Продержусь. Главное — Зверя построить.

Борис смотрел на меня. Потом сказал:

— Я принесу тебе рыбы. Половину своего улова. Как выловлю — принесу. Ты нам еду даёшь — мы тебе дадим. Справедливо.

Я хотел отказаться, но осёкся. Борис смотрел серьёзно. Отказ был бы оскорблением.

— Хорошо, — кивнул я. — Спасибо.

Борис кивнул:

— Не за что. Нужно держаться друг за друга.

Третья изба — Макара. На окраине, у леса.

Макар встретил у порога. Умный, настороженный взгляд.

Я отдал мешок:

— Девять килограммов шестьсот граммов. Мясо. Рыба. На восемь дней для троих.

Макар взял мешок, не открывая:

— Спасибо. Я верну. Не сейчас, но верну.

Я кивнул:

— Договорились.

Макар помолчал, потом сказал тихо:

— Мирон… я знаю, что ты делаешь. Ты покупаешь верность. Ты показываешь, что готов страдать вместе с нами. Что ты товарищ. Это умно. Это правильно.

Он посмотрел мне в глаза:

— Но это опасно. Если ты упадёшь от голода — мы все упадём. Потому что без тебя никто не знает, как этого Зверя доделать. Ты ось. Береги себя. Не делай из себя героя сверх меры.

Я кивнул медленно:

— Постараюсь.

Макар кивнул, закрыл дверь.

Я вернулся к своей избе.

Зашёл в амбар. Посмотрел на остатки. Пусто. Совсем пусто. Только немного зерна на дне мешка. Горсть. Килограмма два, может три.

Всё.

Это на три дня. Может, четыре, если совсем по минимуму. А потом? Потом голод.