Торговец вольного города - Дмитрий Яковлевич Парсиев

— Разве, кроме дома, отец оставил тебе ещё что-то? Я ничего не слышала о жирном банковском счёте.

— У нас достаточно макров, чтобы поддерживать тепло всю зиму.

— А не лучше ли их продать, чем выкидывать на ветер?

— Екатерина Андреевна, что и как делать, я сам разберусь, без вашего участия.

— Ха, посмотрите, как заговорил! — усмехнулась она, всё ещё не притронувшись к еде. — Почувствовал вкус власти?

Настолько бестактно мачеха себя ещё не вела, так что я был удивлён таким неприятным переменам. Или это у неё те самые дни начались?

— Екатерина, право проживания в доме не означает, что вы можете позволить себе хамить главе рода.

— Ты пока ещё не глава, документов нет. И что за фамильярности? Для тебя я Екатерина Андреевна, имей уважение к старшим!

Со вздохом отложил столовые приборы и внимательно посмотрел на женщину.

— Чего вы добиваетесь? Вам ведь прекрасно известно, что отсутствие документов на руках не лишает меня законной власти. Решили прощупать рамки дозволенного? Спешу разочаровать, вы уже их нарушили.

— Да? — засмеялась она. — И что же ты мне сделаешь? Пальчиком погрозишь?

Не спеша поднялся со стула, подошёл ближе и положил свою ладонь поверх её. Мачеха попыталась вырваться, но не вышло.

— Вы лишаетесь привилегии носить это кольцо.

Женщина моргнула пару раз и принялась хохотать, но ровно до того момента, как я убрал руку. Она поняла, что её печатка пропала. Спокойно сел на своё место и продолжил завтрак.

Стоило только подумать о том, что хочу забрать кольцо, и в голове сразу появилось знание, как это сделать. Будто инстинкт какой-то. Даже если бы ошибся, просто воззвал к богу, так как знал, что он всегда мне ответит. Потому ударить в грязь лицом не рисковал.

Лишение печатки произвело на Катерину неизгладимое впечатление. Она сразу же притихла и начала, наконец, есть. Реакция близняшек также была бесподобна — руки под стол попрятали и с ужасом уставились на меня. Картина, ласкающая взор.

Оставшееся общее время мы провели в тишине. Женщины были напряжены, в отличие от меня, но разряжать обстановку я не собирался.

После чая уже было встал и собрался уходить, как Катерина остановила меня:

— Серёжа, нам надо бы денег. Согласно предписанию Кости, разумеется.

— Денег нет, но вы держитесь, — ответил я с чувством и быстро вышел из столовой.

Первым делом направился на кухню за своими свежими пирожками от Галины. Правда, в этот раз они были просто подогреты, так как остались после похорон.

Впервые видел женщину такой довольной. Интересно, о чем она думает? Что скоро сможет попросить себе свободу? Или разговор в столовой подслушала? Хотя неважно.

На обратном пути в коридоре дорогу мне перегородила неугомонная Катерина.

— Скарабейников, ты совсем совесть потерял?! Прям как твой отец! Яблоко от яблони… Мне нужны средства на текущие расходы.

— То есть вчера вам всего хватало, а сегодня неожиданно что-то изменилось?

— Именно так, — уверенно заявила она, по обыкновению скрестив руки под грудью и задрав подбородок. Быстро же вновь уверилась в своих силах.

— Очень жаль, — я сочувственно покачал головой. — Мне казалось, вам можно доверить ведение учёта, ведь и опыт имелся, но, видимо, на слишком многое рассчитывал. До конца этого месяца осталось около недели, а вы уже выбились из бюджета. Непорядок. Но ничего страшного, я избавлю вас от этого неблагодарного занятия, так что можете освободить кабинет.

Мои слова её разозлили, но униматься я не собирался.

— Также будьте добры, подготовьте документы аренды, я хотел бы с ними ознакомиться.

— Это ещё зачем? — насторожилась мачеха, с прищуром сверля меня недовольным взглядом.

— Хочу их расторгнуть, если это окажется возможным, и как можно скорее. Нам больше нет нужды разграничивать родовой дом на клетушки ради сдачи в аренду.

— Ты же только что сказал, что денег нет! И намерен лишить семью стабильного пассивного дохода? — удивлённо воскликнула она, отступив на шаг назад.

— Что ж, вы меня подловили, — улыбнулся я, делая глубокий вдох. — Деньги действительно есть.

Достал из внутреннего кармана пачку купюр, отчего глаза женщины загорелись. Пересчитал перед ней все шестьсот рублей, после чего перевёл взгляд на Катерину. Но стоило ей протянуть руку в жажде халявной наживы, как я разжал мизинец, и из-под него вынырнул рубль. Ведомый моей силой, он приземлился на ладонь «любимой мачехи».

— Берите, не стесняйтесь. Можете ни в чём себе не отказывать, — пока говорил это, запихнул купюры обратно во внутренний карман и аккуратно обошёл ошарашенную дамочку, после чего поспешил сбежать из дома. Ведь если бы заржал так невовремя, то разрушил бы всё очарование ситуации.

Пребывая в хорошем расположении духа, направился на постоялый двор. Так как я уже неоднократно приходил к Лопухову, консьерж меня спокойно пропустил, дав расписаться в тетради посетителей.

Дверь номера открыл сонный Виктор. Странно, обычно он всегда рано просыпается, вне зависимости от того, есть ли у него дела.

— Не ожидал, что вы действительно сегодня придёте, — сказал Лопухов, прикрывая зевок ладонью.

— Я ведь предупреждал.

— Не сочтите за грубость, но я вчера воспринял ваши слова как пустую браваду.

Я улыбнулся. Накануне мы с ним после кладбища направились в кафе и немного выпили. Я тогда в основном молчал, дав ему выговориться о себе и своей семье — ничего серьёзного, лишь тёплые воспоминания. Мне самому нечего было рассказать. О прошлом Сергей знал мало, о своём говорить я не мог.

— Так вы меня впустите или я и дальше буду на пороге стоять? — поинтересовался у него.

— Да-да, простите, — Лопухов пригласил пройти внутрь.

Так как он не ждал меня, то и макров не подготовил. Пришлось немного задержаться, после чего я направился на рынок.

Завидев меня, Харитон Тихонович тут же попытался отправить домой. Он уже занял мой прилавок, так как вчера отдал ключ, а на его месте стоял незнакомый мне молодой парень.

Примечательно, что Харитон продолжал выкать. Видимо, уже из-за того, что я являлся, по сути, его работодателем. При этом манера поведения не изменилась, он был всё так же раскован. К сожалению, как ни пытался ему объяснить, что личное и работу следует разделять, он меня не слушал и оставался самим собой в любой ситуации.

Разумеется, я не собирался слушаться своего нового работника,