Выжить в битве за Ржев. Том 4 - Августин Ангелов

class="p1">Оставив комиссара Липшица и Смирнова руководить временным размещением личного состава в партизанских домах, Ловец пошел с Жабо. Рекс увязался вместе с хозяином. На незнакомого майора он реагировал спокойно.

— Пойдем, дружище, — сказал Ловец. — Позавтракаем заодно. Угостят нас, глядишь, по-партизански.

Рекс вильнул хвостом. Глаза горели — он любил места, где перепадало что-то вкусное. Особенно после трудной холодной и опасной ночи, проведенной в походе.

Штабная изба стояла на отшибе у самого леса. Просторный пятистенок с палисадником, сложенный из толстых хорошо обработанных бревен, с высоким крыльцом, резными наличниками и ставнями, с высоким каменным цоколем. Видно, что хозяин был зажиточным. Такие дома строили до Гражданской войны крепкие крестьяне не из бедноты, а из тех, кого называли середняками. Теперь здесь разместился один из штабов партизанского края.

Несколько человек находились в просторном тамбуре. Они как раз завтракали — сидели за длинным столом, хлебали кашу из мисок, запивали чаем из жестяных кружек. Увидев Ловца с такими же знаками различия, как и у Жабо, они подтянулись, встали из-за стола, приветствуя гостя.

— Проходите, товарищ майор, — сказал один из них, коренастый немолодой партизан с окладистой бородой. — Милости просим.

И тут все обратили внимание на Рекса.

— О, с вами собака! — воскликнул второй, молодой веснушчатый парень в потрепанной форме артиллерийского лейтенанта, явно из окруженцев. — А ну иди сюда, братишка! Сейчас покормим тебя.

Рекс посмотрел на хозяина, спрашивая разрешения. Ловец кивнул. Пес подошел к столу, уселся на циновку, покрывающую деревянные доски, положил голову на лапы. Взгляд — умный, выжидающий.

— Смотри, какой культурный, — усмехнулся бородатый. — Не лает, не скачет. Сидит тихо и ждет.

Бородач отложил в миску приличную порцию каши с мясом, поставил на пол.

— Ешь, служивый.

Рекс аккуратно, стараясь не касаться пальцев, взял кусок вареного мяса из рук доброго человека, съел. Потом — кашу. Потом облизал миску и снова посмотрел на людей — благодарно, но без попрошайничества.

— Хороший пес, — сказал веснушчатый. — У нас тут своя собака была при штабе, большая дворняга Дуня, да неделю назад попала под немецкую бомбу.

— Жалко, но на войне люди гибнут все время, не то что собаки, — сказал Ловец. — А Рекс у нас боевой. Эсэсовца завалил и в плен взял.

— Да ну? — удивился третий, сухощавый парень из десантников, тоже лейтенант, судя по петлицам. — Собака — и эсэсовца поймала? Неужели такое бывает?

Ответил Жабо:

— Я сам видел того рыжего Ганса, что они связанным на волокуше притащили. Пес ему правую руку прокусил.

Ловец уточнил:

— Да, Рекс прыгнул на него, когда тот в нас стрелять пытался. Мы его друзей перестреляли, а самого связали и в обоз. Так до вашего расположения немца и довезли. Сейчас его комиссар уже, наверное, допрашивает. Липшиц наш немецкий хорошо знает.

Штабные переглянулись, глядя на Рекса. Веснушчатый покачал головой:

— Надо же. Я слышал, немецкие овчарки умные. Но чтобы так…

— Просто служебная собака хорошо обучена, — сказал Ловец.

— Да, боевой у тебя пес, Николай, — сказал Жабо, присев и погладив овчарку.

— Это точно, — согласился Ловец.

Жабо провел Ловца в комнату. Внутри было чисто, от печки шло тепло, пахло дымком, куревом и немного керосином из лампы, которая горела на столе. Ловец обратил внимание, что ставни на окнах плотно закрыты, а изнутри окна и вовсе заколочены хорошо пригнанными досками с прошпаклеванными щелями — ни лучика света наружу: светомаскировка. На столе лежала карта, испещренная пометками, в углу на ящике располагалась рация.

— Присаживайся, Коля, и рассказывай, — попросил Жабо, указывая на лавку. — Что там, на Большой земле? Как с нашим десантом? Жуков что-нибудь решил?

Попаданец устроился на лавке. Рекс улегся у его ног, положил голову на лапы. Глаза — полузакрыты, но уши — настороже. Ловец достал свою карту, развернул, тоже перешел на «ты».

— Вот, смотри, Володя. Карта секретная, но мне прямо приказано координировать усилия с тобой. Потому показываю. Запоминай. План новый — операция «Комета». Предполагается двумя сходящимися ударами с северо-востока и с юго-востока отсечь немецкие дивизии. Третьим, по центру — рассечь. Потом окружить и уничтожить. И моя диверсионная группа нужна для доразведки местности и координации с твоими орлами и с десантниками Казанкина, которые прорывались на Юхнов, но застряли где-то у Ключей и Горбачей.

Карта действительно имела пометку «Совершенно секретно» и на ней стояла подпись начальника оперативного отдела Западного фронта. Но Угрюмов прямо приказал Ловцу взаимодействовать с командиром партизанского полка по всем вопросам. И он надеялся, что демонстрацию этой карты Жабо воспримет, как знак доверия.

— Хм, какой амбициозный этот новый план у Жукова! — Жабо хмыкнул, внимательно разглядывая направления ударов.

Ловец кивнул и продолжил:

— 50-я армия Болдина имеет задачу перерезать Варшавское шоссе, или хотя бы продолжать пытаться сделать это, отвлекая на себя силы в том самом районе, где пробовали прорваться десантники Казанкина. Но основной удар будет наносить 10-я армия генерала Попова южнее. От высоты 265 возле деревни Синики с юго-востока на северо-запад в направлении станции Милятинский завод. И дальше вдоль железной дороги на север к станции Угра на соединение с вашим партизанским полком. А одновременно с северо-востока на юго-запад к станции Исаково стремительным ударом должна будет прорваться от Васильковского узла немецкой обороны 5-я армия Говорова. С того направления немцы сняли часть сил, кинув южнее к Темкино. Кстати, 43-я армия генерала Голубева уже успешно ворвалась в тот самый коридор, по которому недавно выходили войска Ефремова. Если Голубев не подведет, то, считай, рассекающий удар уже нанесен. Когда Говоров пойдет вперед, Голубев должен помочь, ударить от Федотково на станцию Исаково с юга.

Жабо удивился, проговорив:

— Неужели этот толстяк на что-то способен? Я слышал, что главное для него — хорошо пожрать в безопасности.

Ловец усмехнулся:

— Ничего, после втыка от Жукова Голубев зашевелился. Даже новый КП быстренько устроил в коридоре прорыва, не за 25 километров от немцев, а всего в шести-семи, чтобы показать свою храбрость. Жалко только окруженцев Ефремова. Их вместо отдыха на прежние голубевские позиции кинули, чтобы фронт там держать.

— Война не дает отдыхать, — сказал Жабо. Он вздохнул, потом поведал:

— Весь замысел новой операции мне не докладывали. Только сейчас от тебя узнал. Но кое-какие указания тоже дали. Вот, например, распорядились тебя встретить. Для налаживания координации. Немного я не успел сам к