Выжить в битве за Ржев. Том 4 - Августин Ангелов

Ветров тут же доложил обстановку Ловцу.

* * *

Чодо замер. Его новая винтовка, улучшенная «Светка», как у самого Ловца, стреляла часто. А патроны кончались. Оставалось совсем немного.

«Надо бить наверняка, — подумал он. — Чтобы каждая пуля — в цель».

И в этот момент он услышал со стороны траншей у дороги громкие крики «Ура!»

* * *

Клавдия работала в центре ада, тащила раненого разведчика под автоматными очередями егерей. А Маша ползла к Семенову, который не умел перевязать себя сам. Пули и осколки мин свистели над головой, снег летел в лицо, но она ползла — метр за метром, не обращая внимания на страх.

— Семенов! — крикнула она, добравшись до него. — Дай руку!

— Не могу, — простонал парень. — Плечо пробито…

Здоровой правой рукой он в это время зажимал левое плечо, безуспешно пытаясь остановить кровь.

— Можешь, — Маша схватила его за здоровую руку и довольно проворно оттащила парня за ближайшее дерево.

— У тебя не плечо пробито осколком, а только бицепс. Ничего страшного, сейчас жгут наложу. Только не смей мне терять сознание! Слышишь? Не смей! Мне еще тащить тебя потом к валуну, где укрытие для раненых, — приговаривала она, делая свое дело.

Валя, оставшаяся с запасом медикаментов, уже готовила все, что нужно: жгуты, бинты, йод, шприцы с обезболивающим. Когда Маша втащила Семенова за валун, Валя принялась перевязывать рану. А Маша поползла обратно к другим раненым. Туда, где беспорядочно летали по лесу пули и осколки.

— Кость не задета, — сказала Валя, разрезав ножницами рукав и внимательно осмотрев рану. — Осколок прошел навылет. Только мышцу разорвало. Повезло, можно сказать.

— Наверное, — прохрипел Семенов, бледный, как снег. — Только левая рука теперь не поднимается. Висит плетью…

— Вот еще один, — сказала Клавдия, подтаскивая другого раненого — бойца из разведки, которому пуля попала в ногу. — Валя, обработай и его.

Девушки работали молча, сосредоточенно. Рядом рвались мины, свистели пули, но они не поднимали голов — только и успевали вытаскивать раненых, затягивать жгуты, перевязывать и колоть обезболивающие. Каждая минута была у них на счету в борьбе за жизни бойцов. А каждый спасенный — маленькая победа.

* * *

Рекс нашел еще егерей. Пока люди перестреливались, пес учуял еще одну группу. Враги пробирались в обход с другой стороны, с тыла. Там, где не было ни пулеметов, ни снайперов, только снег и тишина.

Двенадцать человек. Еще одно отделение лыжников с автоматами. Они подкрадывались тихо, но Рекс уловил их движение, почуял сквозь все другие запахи боя. Он залаял громко, предупреждая хозяина. И рванул в ту сторону.

Ловец услышал. Он бросил в бой отделение бойцов, охранявших обоз, состоящий из груженых волокуш. Бойцы выдвинулись на прикрытие тыла, а он сам побежал впереди них, следом за псом. Рекс выскочил из-за дерева прямо перед егерями, которые шли друг за другом на лыжах. Они не ожидали, когда пес с разгона прыгнул на первого в группе из-за елок, сбив его с лыжни. Остальные егеря сбились в кучу от резкой остановки, но начали стрелять. Пса спасло лишь то, что он провалился вместе со своей жертвой в глубокий снег, намертво вцепившись немцу в правую руку. Немец заорал, не имея возможности выстрелить.

— Волк! — закричал кто-то по-немецки. — Твою мать, на Ганса напал волк!

Все решали секунды. Автоматчики, подбежавшие вместе с Ловцом, воспользовались замешательством врагов. Из-за ельника они перестреляли столпившихся на лыжне немцев почти в упор из своих «папаш». Егеря заметались. Они стреляли в ответ, но неточно, боясь попасть в своих же, ведь они не успели рассредоточиться.

Ловец залег за деревом и добил из винтовки тех, в кого сразу не попали. Выстрелы быстро отгремели. Одиннадцать немецких егерей корчились на лыжне в предсмертных судорогах. Но Рекс все еще боролся с первым немцем, не выпуская из своей хватки его правую руку, хотя противник левой пытался достать штык из ножен. Но слишком длинный штык никак не хотел доставаться из ножен, придавленный телом самого немца. Тогда он попытался вытащить пистолет из кобуры, но собака так сильно вцепилась в руку и дернула ее зубами, что от боли он не смог сделать и этого.

Тут и Ловец подбежал с двумя бойцами. Наставив ствол винтовки на покусанного немца, он позвал:

— Рекс! Ко мне!

Пес отскочил, тяжело дыша, повернулся окровавленной мордой к хозяину. Но в его глазах Ловец прочитал не злобу, а радость: «Мы победили, вожак!»

«Молодец, дружище! — мысленно ответил Ловец овчарке. — Ты и пленного взял!»

Рыжий немец выл от боли, сжимая левой рукой покусанную. Автомат, штык и пистолет у него сразу отобрали. Еще и две гранаты. Контратака егерей полностью захлебнулась. Только это оказались не совсем обычные егеря. Белый капюшон маскхалата, слетевший с каски немца во время его падения и борьбы с псом, обнажил знаки на каске: характерные молнии эсэсовцев.

* * *

Партизаны, увидев, что немцы терпят поражение, поднялись из снега между дорогой и лесом и решительно пошли вперед. Без лыж им было непросто передвигаться в глубоком снегу. Тем не менее, проваливаясь в сугробы по пояс, они двигались достаточно уверенно. Их командир, бородатый мужчина в поношенном полушубке, с трофейным автоматом «МП-40» в руках, первым ворвался в немецкие траншеи.

— За Сталина! — орал он. — Бей фашистов!

Но там обнаружились только трупы немцев и бойцы взвода Смирнова. По рации доложили быстро. И вскоре Ловец уже входил в траншею со стороны немецкого дзота, который подорвали саперы.

— Майор Епифанов, — представился он. — Командир особого отряда НКВД. Идем от Лядино к Великополью. Ударили на немцев с тыла.

— Рад встрече, — бородатый пожал ему руку. — Командир партизанского отряда «Красный вымпел» Алексей Морозов. А мы-то не могли понять, что происходит. Потому залегли и наблюдали.

— Все хорошо, — Ловец усмехнулся. — Мы победили.

— Вижу, — Морозов оглядел поле боя. — Здорово вы их. Много положили, я смотрю.

— Это только начало. Нам нужно в Великополье. Проведете?

— Проведем, — Морозов кивнул. — Там наши, партизаны. И десантники тоже. Всех ваших примем. И раненых подлечим.

— Тогда — выступаем.

* * *

Лыжная колонна отряда двинулась дальше к Великополью, когда на востоке уже начала пробиваться заря. Лыжи привычно скрипели по снегу. Бойцы шли усталые, но довольные — бой выиграли, потери были, но