Ходящая по снам - Юлия Зубарева

class="p1">— Я тебе вот сейчас крапивой по мягкому месту! Это что ж делается? Сказала на минутку, а сама? Я чего ж тут, самый молодой, чтоб козлом по буеракам скакать? Куда собралась, коза ты драная? Ух, Лизка, ща те уши надеру! И козе твоей бестолковой. Будете вдвоем на привязи сидеть! Я, етить коромыслом, чуть ли коней не двинул. На погосте будешь искать, коли еще разок такой забег нам устроишь! Титьки отрастила, да голову дома забыла! Я это и тебе говорю, морда бесстыжая. На кого детей бросила? Козлята оруть, кобель лаить, мы бегом за ним, а лес как будто и нехоженый. Я тут кажный пенек знаю, а отродясь ентого места не помню. Опять твои шуточки, Лизавета. Ну, доберусь я до тебя, мало в детстве бабка порола, надоть напомнить. Уфф, уморила. Дух вон и лапы кверху. Дай хоть посижу отдышусь. Думали, живой уж не застанем, бежали как на пожар, ни тропинки, ни дороги. Да тьфу на вас, дуры. Куда обниматься лезете? Нечего меня тут тискать, я тебе чего, кутенок, что ль? Взяла моду облизывать чуть что.

Лиза с Милкой с двух сторон напали на перетрухнувшего деда, расцеловали, усадили, дали отдышаться. Облизали, в ухо надышали, на коленки полезли. Растаял вояка, обнял негодниц. Пообещал обеих на цепь посадить, да повинился, что Вениамина на уши поднял пока бежали. Жди гостей, Лизавета, скоро будет с гвардией и МЧС лес прочесывать.

Гости с юга и севера зыркали на виновницу переполоха, но в разговор не влезали. Лизе и так досталось, когда Ленка поняла, что ободранные руки и синяки на коленках у нее только из-за того, что некоторые только о себе думать умеют.

Тут с перепугу и пикник устроили. Термосы достали, бутерброды. Лизавета потихоньку пуха козьего надергала, как дядя Леша просил, повыше под кору запрятала. Милка, как будто понимая, что та делает, еще и потерлась о ствол со всех сторон и надудонила прямо на корни. Успевай отскакивать.

Пошли обратно хоженой тропинкой, а не напрямик, как сюда ломились. Первый сморчок нашел Тор, как коротко окрестили в команде Ингварова питомца. Нашел, обернулся поделиться радостью и съел, пока бестолковые двуногие не отняли. Потом по лесу бегали наперегонки всей командой, выхватывая из ртов расшалившихся козлят коричневые шляпки грибов. Милка в этой безумной охоте участия не принимала. Стояла, объедала какой-то куст, пока Лизавета оставшимся хлебом не поделилась. Пакетов хватило на всех. Ленка только сокрушалась, что собирать весело было, а вот чистить ей придется. Тазов не хватит, набрали на всю деревню от жадности.

Отобрав у деда телефон, Лиза с опаской набрала Вениамина. Свой аппарат она, естественно, забыла дома. Он там, наверно, весь аккумулятор посадил, дозваниваясь.

— Это я. Живая, да. Просто прогуляться пошли с козой. Не знаю, чего все переполошились. Да нормально все, правда. Не надо приезжать. Тут уже? Сейчас придем, да, жди. Сейчас дам.

— Дед, он тебя просит.

Акимыч вытер о штанины испачканные ладони и прижал мобильный к уху.

— У аппарата. Докладываю. На вверенном участке происшествий не обнаружено. Козы сбежавшие — две штуки, с рогами и без, ведем домой под конвоем. Да не переживай, я ихние задницы крапивой так удобрю, что неделю сесть не смогут. Ложная тревога, значить, случилась у нас тут, звиняй, что переполошил. Да сам перепугался, чего уж. Мы скоренько. Дождись только. Будешь на экзекуции свидетелем, что все честь по чести. Всем сестрам по серьгам, значить.

Дед повесил трубку, хитро посмотрел на провинившихся и хмыкнул:

— А так подумать, идейка-то стоящая. Вот придем домой, как всыплю обеим по первое число, чтоб пониманье появилось. Да не боись ты, глаза выпучила. Я баб бить не приучен, припугнул вас чутка — и будя. Домой пошли. Картохи жареной хочу с грибами и шкварками. Осилишь ли, Аленушка? Порадуешь старика?

— Василь Акимович, дорогой ты мой. Я тебе хоть луну с неба достать готова, чтоб только прощение получить, а тут картошка! Конечно, сделаем, и с лучком, и со шкварками, зажарим, чтоб хрустела, укропчиком посыпем. Грибочки в сметанке сделаем, как ты любишь. Огурчика из подпола достанем солененького…

— Ну будя, будя. Ща слюной захлебнусь. Не подбивай без нужды на это дело. Огурчика ей, капусты квашеной, а потом и стопочкой не побрезгуйте. Начнем за здравие, а кончается это пьянкою обыкновенною. Алкоголизьм, Аленушка, — это самое что ни на есть зло. Ежели я слово дал, так никакой закуси, токма ужин. А остальные ужо пусть сами думают. Я свое выпил. Нечего подбивать, ишь удумала.

Ленка только глазами хлопала. Думала угодить, а опять впросак попала. Лизавета сжала подругу за локоть, поддерживая и уводя от монолога ярого трезвенника.

Глава двадцать девятая

Явь

Так и дошли до края деревни. Вениамин встречал у калитки. Шагнул к Лизе навстречу, за плечи схватил. Хотел видно потрясти хорошенько, чтоб мозги на место встали, но неожиданно для себя самого обнял и прижал бедовую голову к груди, та даже пикнуть не успела.

— Не смей так больше меня пугать. Лучше ругайся, прогоняй, но не пропадай пожалуйста. Я тебя на цепь посажу в башню и буду охранять, как самый страшный дракон. Ничего не закончилось. Будь вдвойне осторожна, я не готов еще и тебя потерять.

От немногословного Вени дождаться такой речи, это как снеговика в июле на улице увидеть. Лиза только кивала в рубашку, боясь пошевелиться. Раздавит еще.

— Я больше не буду.

— Будешь. То я тебя не знаю.

Вся компания деликатно обошла парочку и спряталась за забором, стараясь не нарушать сцену примирения.

— Ну что мир?

— Угу. Я не хотела никого испугать. Милка пошла и я за ней. Там правда нас никто не тронет, там безопасно. Это наш лес,понимаешь, мой и Милкин.

— Нет, не понимаю. Я очень хочу понять, но ты не пускаешь дальше порога. Как заслужить твое доверие? Что еще надо сделать, чтобы ты перестала видеть во мне только рабочий инструмент? Я живой человек, не робот, у меня тоже чувства есть. Понимаешь? К тебе чувства Лиз. Молчишь? Испугал? Ладно,давай забудем. Лишнего наговорил. Пошли.

Опустил руки, развернулся и пошел к калитке. Все такой же несгибаемый и прямой как железный лом.

— Да я как бы не против. Просто сама дура в себе разобраться не могу.

Под нос пробормотала Лизавета, делая шаг следом за мужчиной, которому доверяла больше, чем была готова.

—