Ходящая по снам - Юлия Зубарева

перекусывая опорные трубки, как солому. Сидя на полу и обнимая окровавленного мужчину, прикрывая собой от разошедшегося фамильяра, Лизавета судорожно раскручивала адскую конструкцию с головы Вени, приговаривала, что сейчас они нафиг тут все разрушат и пойдут к бабе Миле. Она то его вылечит, наорет сначала, может даже веником побьет, но точно на ноги поставит.

Лишь после того как последняя истошно пищащая железная коробка погибла под напором разъяренной Амалфеи, кровать стала окутываться серой дымкой, что так любила откушать козочка. Втянув в себя лакомство, боевая питомица подошла к Лизе, ткнула ее носом. Наклонилась над притихшим пострадавшим, вздохнула и начала вылизывать, как когда-то лечила Ингвара.

— Вот у нас мужики пошли. Самоубийцы какие-то, не топором, так минздравом укокошить себя норовят. Потащили болезного к бабушке, она ему всыплет по первое число, ибо нечего за воронами гоняться по крышам, летун космический, Гагарин нашелся тут.

Бросив прощальный взгляд на разоренный сон, Лиза не поверила глазам своим. В чистой и светлой палате стояла обычная кровать, рядом на тумбочке кто-то оставил целую тарелку с апельсинами и они яркими пятнами светились в лучах заходящего солнца у раскрытого окна. За окном цвела сирень.

— Пошли отсюда! Ты встать-то сможешь? Нет больше твоего кошмара. Его коза съела. Вень! Ты тут вообще⁈

— Лиза, не кричи, пожалуйста. Ну что за женщина мне досталась. Голова, говорю, болит, сил нет. Сейчас, подожди, сам встану, не тяни.

Кое-как, привалившись к стене, с помощью Лизаветы встал сам. Окинул взглядом больничную палату — посмотрел любимой в глаза.

— Ты опять меня вытаскивала? Снова я в этой же пыточной свидание назначил?

— Нету больше пыточной. Была, да вся вышла. Скучный сон, обычный. Пошли, будем голову лечить и мозги вправлять. Ты зачем на крышу полез? Летать научиться захотел?

— Да часы эти — подарок, понимаешь? Дороги они мне, а он клювом. Вот и думал, отниму. Ладно, дурак был. Права. Сам подставился. А ты спишь? Как там наяву? Все нормально?

— Не знаю. Я сама через таз перепрыгнуть не смогла, когда тебя ловить побежала, похоже, головой приложилась. Аж звезды из глаз. Вот отдам тебя в надежные руки, пойду просыпаться.

Баба Мила встретила потрепанную парочку на пороге. Одна рука на бедре, а другой легонько так полотенцем по бедру похлопывает. Сразу видно, это от радости.

— Не, ну ты поглянь на них! Пропала на трое суток, а тут явилася! Лизка, ты чего творишь, блудня козья! Лексей Борович на уши весь лес поставил, до меня ворон гнал через сны лесные! Коза в отключке, сама в больничке, дома чужих людей табор, дед истерит, опять сердце прихватило, а она с хахалем приперлася! Ну погоди же у меня, мало тебя мать порола, так я добавлю!

— Баб Мил, ты неправильно все поняла! Я за грань на вороне вылетела от удара, наш мир снаружи видела, правда не могла сразу вернуться! Ну прости, прости, не буду больше! — уворачиваясь от мокрого орудия возмездия, голосила Лизаветка, пока по двору бегала. Вениамин стоял истуканом, не вмешиваясь в семейные разборки. Только после того как Лизка додумалась спрятаться за его широкой спиной безропотно принял первый удар, а потом аккуратно отнял полотенце из руки, протянул обратно и вежливо кивнул.

— Здравствуйте.

— Гляди какой смелый! Штанов нет, а сам туда же!

— Это Вениамин, познакомься. Это мой…

— Жених ее. Пока жених. Потом мужем буду Елизаветы Петровны, если не откажет. А Вы, наверно, бабушка — Маланья Афанасьевна Кузнецова?

— Это вы женихаться что ль пришли в таком виде? В чем мать родила по гостям не ходють! Простынку хоть свою поправь, бесстыдник, все хозяйство наружу.

На эту детскую провокацию Веня не поддался и не стал смотреть вниз, чем заслужил довольную ухмылку бабы Милы. Вздохнув, потащила гостей в дом. Расспрашивать и выведывать. Видано ли дело, загуляла девка на трое суток и мужика полуголого привела, как не разобраться?

Глава тридцать первая

Явь

Лиза открыла глаза в незнакомом помещении. В комнате было душно, что то попискивало над ухом. На улице был день, и солнце припекало половину подушки, ощутимо поджаривая ухо и край щеки.

— Доктор, родненький, ну послушайте меня. Ну должно быть какое-то средство! Дайте уже мне разрешение ее в Москву перевезти хотя бы! Да не ору я, это от волнения. Давайте я реанимобиль закажу. Это же не обморок в конце концов, да понимаю, что у вас тут мрт нет, но за трое суток можно было хоть что-то узнать?

Голоса приближались по коридору, но слышно было только Ленкино сопрано. Похоже, не только на этом этаже. Больница. Кажется, она не просто в таз влетела, но и сломала себе что-то.

Пока не зашли в палату, попробовала пошевелить руками и ногами. Забывшее, как двигаться, тело подчинялось через пень-колоду, но боли нигде не было. Только в голову отдало при попытке приподняться.

Дверь открылась, и в проеме появился мужчина в белом халате. Небольшого роста, с сединой в волосах. Похоже, тот самый доктор. За его спиной выглядывала Елена Тревожная.

— Здравствуйте.

Голос после длительного молчания был хриплым, во рту мгновенно пересохло. Лиза закашлялась, опять заболела голова.

— Вот видите, и без московских светил справились. Здравствуйте и вам. Как себя чувствуете? Помните, как вас зовут? Какой сегодня день?

— Лиза. Лизавета Петровна Кузнецова. День не помню. Был вторник, по-моему, когда упала.

— Лиза, Лизонька! Дурочка ты моя пустоголовая. Пришла в себя! Мы тут все с ума сошли, думали, что все. Ты куда смотрела, когда идиота этого рванула спасать? Ты бы видела, сколько кровищи было, скальп себе сняла, я думала, ты совсем того уже. Лизка, живая!

Ленка несла околесицу, размазывая по лицу брызнувшие, как у клоуна, слезы. Доктор аккуратно выставил рыдающую Елену за дверь и присел на кровать.

— Вам сейчас нельзя волноваться. Она успокоится, и тогда поговорите. Может, водички?

Лиза только благодарно кивнула, догадавшись наконец потрогать рукой беспокоящую свою голову бедовую. Под пальцами оказался пластырь на виске.

— А вот трогать пока не надо. Кость не треснула, но сотрясение у вас однозначно было. Вставать пока не рекомендуется. Сосудистую терапию я вам назначил, посмотрим на динамику. Очень интересный случай.

Налил целый стакан воды из графина потянул Лизавете. Помог приподняться с подушки, чтоб легче пилось.

— Вениамин? Что с ним? Все в порядке?

— Коллега ваш по несчастью в соседней