Корсаков. Том 2 - Владимир Кощеев

Железняка, которого держали в качестве учебного пособия по воле Ларионова. Что глава корпуса не был замаран в схемах «Сибирских кедров», я не верю ни на грош. Впрочем, и обвинять его не стану.

Судить Илью Григорьевича должен был великий князь. И раз уж Виктор Павлович оставил Ларионова на его должности, мне уж тем более не по чину его попрекать.

— Сразу обозначу — ваша служба будет идти ровно так, как и у других учеников. Я не буду давать вам ни поблажек, ни поощрений на основании дружбы с правящим родом.

Я продолжал молча слушать.

Разговор этот должен был состояться намного раньше, даже удивительно, что Ларионов так долго выискивал время, чтобы всё мне высказать. Или же он специально даёт мне понять, что никакое награждение ничего в моём положении, как его подчинённого, не изменит.

— Надеюсь, вы проявите себя в нашем корпусе и дальше, — сказал он. — Мне доложили о том, что выяснилось относительно работы выборгского корпуса. Признаюсь честно, радоваться там нечему. Я уже поговорил с жандармами по этому поводу, и это тоже не добавило мне любви к вам, как вы понимаете.

Я чуть наклонил голову.

— Понимаю, ваше высокоблагородие.

— В таком случае я рад, что мы друг друга поняли, — кивнул он. — Сейчас мы поедем в Кремль, и там вы будете принимать награду, вероятно, что-то получит корпус за ваше участие в этих политических играх. Но, возможно, меня решат наказать за то, что не проконтролировал выборгское отделение плотнее. Вас это не коснётся, и помощи просить я у вас не буду. Поэтому даже не вздумайте вмешиваться и просить за меня или за корпус в целом. Вы — младший ученик, и не вам решать такие вопросы. Надеюсь, это понятно?

— Конечно, я и не подумал бы вас защищать, ваше высокоблагородие, — заверил я.

Его взгляд стал чуточку острее, но от комментариев Ларионов воздержался. Вместо этого поднялся на ноги и кивнул мне в сторону выхода.

— Идёмте, ваше благородие, негоже опаздывать на собственное награждение.

Снаружи нас встретила уже другая секретарша, постарше. Она вручила Илье Григорьевичу какие-то документы, в которых Ларионов на ходу оставил подпись, пока мы шагали по коридору. Из дверей кабинетов то и дело попадались люди, которые вручали бумаги главе корпуса целителей, и тот ставил свою резолюцию на них коротким росчерком ручки.

Да уж, если у него такая загруженность, что приходится буквально на ногах принимать решения, всё ещё хуже с организацией труда, чем я думал. Это ведь не рядовые документы ему на подпись подают, там как минимум вопросы масштаба всей Российской империи.

Впрочем, к счастью, это не моя задача, и можно смотреть, как человек, который когда-то прославился как сильнейший и опытнейший целитель, превратился в так себе администратора. Смотреть и мотать на ус, что мне такого счастья не нужно.

Только в лифте Ларионов получил передышку от подчинённых. На первом этаже нас уже ждала одна из знакомых мне девиц со стойки регистрации.

— Ваш кофе, Илья Григорьевич, — с благоговением в голосе сообщила она, передавая главе корпуса пластиковый стакан.

Он даже шага не замедлил, прихватил напиток и вышел через центральный вход. Снаружи нас уже ждал автомобиль. Машину с гербом Корсаковых, припаркованную напротив, Илья Григорьевич заметил сразу же.

— Едем вместе, ваше благородие, — велел он. — Ваша командировка закончилась, вы сейчас на службе.

— Как прикажете, ваше высокоблагородие.

Мы сели в машину, и она покатилась в сторону Кремля.

Что ж, теперь я, по крайней мере, имею представление о том, каков мой начальник. Только с чего он взял, что я бы стал его выгораживать перед государыней?

Глава 22

Кремль, личные покои её императорского высочества.

Виктор Павлович вошёл в комнаты племянницы и привычно бросил взгляд в сторону спальни, куда дверь была приоткрыта. Сейчас там суетились горничные Долгоруковых, наводя порядок после того, как для наследницы престола был подобран подобающий наряд для большого приёма.

Великий князь осмотрелся, выискивая саму племянницу, но пришлось подождать, когда она выйдет к нему в гостиную. Дарья Михайловна сегодня была наряжена в тёмно-фиолетовое платье с золотой вышивкой. В мочках ушей покачивались серёжки с танцующими бриллиантами. Платье было закрытым, а на талии красовался жёсткий корсет, придающий фигуре девицы больше утончённости. Пышные чёрные волосы, сейчас ещё не уложенные в причёску, ждали своего часа — её императорскому высочеству предстояло надеть корону наследницы.

— Доброе утро, дядя, — первой поприветствовала великого князя Дарья Михайловна.

— Утро доброе, моя дорогая племянница, — с тёплой улыбкой ответил Виктор Павлович, после чего продемонстрировал папку, которую принёс с собой. — Садись, нам нужно обсудить предстоящий приём.

Её императорское высочество устроилась в кресле, великий князь вручил ей документы и занял место напротив. Закинув ногу на ногу, он откинулся на спинку и заговорил:

— Сегодня твоя мать постарается доказать, что всё ещё в силе, — объявил он. — И мы с этим согласны. Пока что всё должно идти, как идёт. В этих документах — личные дела тех, кто участвовал в заговоре, который не состоялся. Нападение на тебя — единственный успех заговорщиков.

Дарья Михайловна вскинула бровь, глядя на куратора жандармерии, а потом с интересом принялась за изучение бумаг. Хватало в списках тех, кто ничего не знал, однако всё равно косвенно поддержал заговорщиков. Были и те, кто делал это целенаправленно. Нашлось место и для продажных людишек, пожелавших поправить собственное материальное состояние за счёт помощи заговорщикам.

— Вот как, значит, — стиснув зубы, выдохнула её императорское высочество, закрывая папку. — И что мне тогда делать?

Виктор Павлович посмотрел на неё с улыбкой.

— Тебе — ничего, Дашенька. Всю ответственность за наказание непричастных и поощрение виновных возьмёт на себя Катя, — объявил он. — Все эти люди получат ровно то, что она им назначит в качестве наказания. Однако, полагаю, главное ты уже поняла?

— Организаторы Дашковы, — кивнула её императорское высочество.

— Да, — легко кивнул великий князь. — Доказательства собраны, улики изучены, приговор уже вынесен. И твоя мать об этом знает. Как ты понимаешь, уничтожить весь род она не сможет — кишка тонка. Но надавить всё же наверняка попытается. Они влиятельны, богаты, и хотя у них нет сейчас прав на престол, когда-то наши семьи боролись за императорский титул. Помнишь Александра Николаевича Дашкова?

Её императорское высочество кивнула.

Молодого мужчину, старше её всего на пару лет, она прекрасно помнила — ведь он приходился ей родственником. Не слишком близким, вполне подходящим для брака, но при этом — в не таком уж далёком прошлом тоже Долгоруковым. Боковая ветвь, растворившаяся в других семьях,