Корсаков. Том 2 - Владимир Кощеев

где сыну было лучше всего. Это уже на её, Анастасии Александровны, уровне можно найти тихий уголок и неспешно применять там дар, точно зная, что больше и лучше он не станет. А для молодого целителя чем больше поток пациентов, тем лучше. Пока сила пластична, пока её ещё можно обуздать сильнее, повысив контроль, нужно выкладываться каждый день.

Чем Иван и занимался.

И единственное, что Анастасия Александровна могла сделать для сына — возглавить корпус целителей. Чтобы по максимуму воспользоваться его возможностями для раскрытия потенциала и при этом постараться прикрыть от придворных интриг как можно дольше.

Так что, когда ей передали предложение сменить Ларионова на его посту, она ответила согласием не раздумывая. В конце концов, дети были правы — рано или поздно, но её не станет. Но за оставшееся время нужно сделать всё, чтобы следующее поколение жило в лучших условиях, чем ты сам.

И если для этого Анастасия Александровна должна закатать рукава и голыми руками бороться со змеями, она это сделает. Она всю свою жизнь чем-то жертвует, ей не привыкать. А дети… Если понадобится, она отдаст за них саму себя, и ничуть не усомнится в выборе.

И всё же как быстро они повзрослели. Тут действительно задумаешься о том, что хотелось бы ещё хотя бы одного ребёнка. Просто чтобы ещё раз ощутить это чудо — новую жизнь, которая радуется всему вокруг и любит тебя искренне, беззаветно.

И нельзя сказать, что предложений замужества Анастасии Александровне не поступало. Их всегда было в избытке, что можно было выбирать — и до того, как она вышла замуж, и за то время, что стала вдовой. Даже сейчас…

Старшая Корсакова вновь встретилась глазами с великим князем. Виктор Павлович смотрел на неё постоянно, делая вид, что оглядывает зал, но именно на ней его глаза задерживались дольше всего.

Но вступать в отношения с членом правящего рода было опасно, даже в качестве любовницы. Единожды вступив в этот круг, из него можно было выйти только на кладбище. А пока что ситуация этого не требовала.

* * *

Там же. Иван Владимирович Корсаков.

Я рассчитывал, что как только приём окончится, мы с матушкой направимся в корпус и по пути всё обсудим. Наверняка ведь решение императрицы не с бухты-барахты возникло, а значит, глава рода Корсаковых имела возможность отказаться… Да и в целом необходимо было поговорить.

Однако стоило императорской семье скрыться за дверьми, рядом со мной возник мужчина с гербом Шереметевых на лацкане пиджака. Перстень рода на его пальце казался маленьким, непримечательным. Но вот лицо его обладало фамильным сходством с её императорским величеством, а значит, он был достаточно близким родственником.

— Ваши сиятельства, — благожелательным тоном произнёс он, склоняя голову.

— Ваше высокоблагородие, — ответила лёгким кивком матушка. — Иван, позволь тебе представить Фёдора Викторовича Шереметева, племянника её императорского величества. И управляющего целой плеяды благотворительных фондов под личным патронажем государыни.

Мужчина легко протянул мне руку.

— Рад познакомиться со знаменитым целителем, Иван Владимирович, — сказал он, когда я ответил на рукопожатие. — У меня личный приказ её императорского величества ввести вас в курс дела по поводу вашего нового имения в Ясенево. Желаете поговорить здесь?

Он демонстративно обвёл рукой зал, из которого не спешили расходиться придворные, негромко обсуждая произошедшее. Часть смотрела в нашу сторону, явно собирались нас поздравить, однако друзей у нас среди них не было, и раньше они к Корсаковым что-то не спешили.

— Рад знакомству, Фёдор Викторович, — озвучил я. — Если вы не возражаете, мы лучше пройдём на выход. И мне, и матушке необходимо возвращаться на службу.

Его высокоблагородие легко кивнул и предложил матушке локоть. Встал он так, чтобы двигаться между нами, и при этом было видно, что подобные манёвры для родственника императрицы — привычное дело. Я и заметить не успел, как он уже решительно повёл нас к распахнутым изукрашенным дверям.

— Имение Ясенево когда-то принадлежало Лопухиным, — сразу же объявил наш провожатый. — Однако ввиду определённых событий несколько раз меняло хозяев. Расположено практически в центре современного автономного округа. И прежде использовалось для жизни, но вот уже лет двадцать прошло с тех пор, как оно выведено из жилого фонда. Сейчас это — лечебница имени святого Пантелеймона. Вам, соответственно, нужно будет поддерживать её функционирующей. Вы теперь владельцы, но управлять ей самостоятельно вам не нужно, достаточно толковых управляющих, которые остаются с вами. Всё, о чём просит её императорское величество — принимать там безнадёжно больных хотя бы один день в неделю.

Матушка кивнула, а я сразу же прикинул, что приём можно назначать не только для конкретного дня. Скажем, если будут лёгкие дни в корпусе, кто мне запретит после службы заезжать в Ясенево, чтобы поставить на ноги одного-двух пациентов? Железняка сколько продержали в состоянии комы, подсылая ему новичков? Неужели мы с матушкой не справимся?

— Вы становитесь владельцами и вправе назначать персонал, менять протоколы и делать, что вашей душе угодно, — продолжил Фёдор Викторович, пока мы шагали по коридорам Кремля. — Однако я лично вам рекомендую оставить персонал на своих местах. До последнего момента это заведение курировалось через фонды её императорского величества, и я готов поручиться за каждого человека, который там служит.

— Мы учтём ваше пожелание, — заверила матушка. — И как только появится возможность, сразу же навестим лечебницу. Тем более что мы оба целители, а значит, и в первый визит сможем кому-то помочь. Да, сынок?

Я молча кивнул.

— Все доходы, которые вы получите с имения — полностью ваши, за исключением положенных налогов, разумеется, — проговорил его высокоблагородие. — Всё остальное вы найдёте в папке. Однако если у вас возникнут какие-либо вопросы, ваши сиятельства, я с радостью вам на них отвечу.

Он выудил свободной рукой визитку и с поклоном передал карточку матушке.

— За сим прошу прощения, но у меня есть ещё несколько поручений её императорского величества, — проговорил Фёдор Викторович, после чего поцеловал воздух над пальцами руки старшей Корсаковой и растворился в коридорах Кремля.

Можно было бы заподозрить его в умении телепортироваться, но на самом деле никакой магией здесь и не пахло. Он всего лишь был опытным придворным, который прекрасно знал и пользовался приобретёнными навыками в сердце Российской империи.

Мы в молчании добрались до выхода, и только сев в машину, матушка повернулась ко мне со словами:

— Мне кажется, я должна тебе кое-что рассказать, Ваня.

Спокойно кивнув, я приготовился слушать.

— Практически сразу после того, как великий князь вернул нам бывшее имущество Корсаковых, мне поступило предложение занять место Ларионова. Когда-то давно Илья Григорьевич показывал