Глэйд вечный, Глэйд бесконечный - Джеймс Дашнер

Рокси бросилась к Минхо.

– Пожалуйста, не забирайте его от нас! – обратилась она к старшему конвоиру. – Он мой сын!

Она молила о пощаде, не зная, что ее мольбы сделают мучения Минхо только сильнее.

– У Сироты не может быть матери! – отозвался конвоир и еще сильнее толкнул Минхо в направлении ворот. Скоро тело его будет обильно кровоточить, но теперь ему легче будет воспринимать каждый нанесенный ему удар, потому что Рокси назвала его своим сыном. Он умрет как человек, а не как солдат, не как Сирота. Умрет как чей-то сын.

– Все хорошо, – беззвучно произнес он, повернувшись к Рокси и кивнув ей, после чего, ухватив его за шею и подталкивая сзади, Минхо потащили дальше.

Его и Оранж тащили к клетке, которая ждала их по другую сторону стены. На их пути нестройной шеренгой стояли солдаты, в чьи обязанности входило бить проходящих пленников. Минхо и Оранж, обреченных на мучения и смерть, эти солдаты провожали ударами и гневными возгласами:

– Предатели!

– Смерть им!

– Смерть Божеству! Смерть изменникам!

– Позор предателям!

Идя мимо шеренги солдат, Минхо всматривался в их лица – нет ли среди них того самого бедного и несчастного Кита, когда-то избитого до полусмерти и спасенного им. Увы! Тот, вероятнее всего, принял мучительную смерть в нижних коридорах Ада. Более всего Минхо жалел, что не открыл тогда Киту своего имени. Имени Сироте не полагалось, имена были запрещены, а он тогда, во многих отношениях, оставался трусом. Теперь же он с гордостью произнес про себя:

– Меня зовут Минхо.

2. Айзек

Сидя на берегу, Джеки и Миоко заворачивали тело Триш в черную штору, которую притащили с Виллы. В нее они вплели свежие пальмовые ветви, чтобы их ароматом перебить возможный запах тления. Айзек все меньше и меньше надеялся на то, что им удастся отыскать Садину и остальных островитян живыми, но теперь он все свои силы бросил на то, чтобы разобраться с проблемой Секвенсоров. Это было единственное дело, которым он мог заниматься, единственная вещь, которая делала смерть Триш и, может быть, всех остальных, не напрасной.

Но расшифровывать почерк Клеттер было не таким простым делом. Фрайпан, Химена, Сиан и Эррос по очереди листали страницы корабельного журнала, и их внимание неизменно привлекала мешанина значков и рисунков, которыми была испещрена первая страница.

На нее указал Фрайпан.

– Посмотрите-ка на эти линии, – сказал он. – Четыре вертикальные и одна поперек – так мы считали дни в Глэйде.

Потом в эти рисунки и беглые записи принялся вглядываться Айзек.

– Это числа, зашифрованные как комбинация линий, – пробормотал он и принялся считать.

– Тридцать девять, – сказал он наконец и, повернувшись к Сиану и Эрросу, спросил:

– Для вас это что-то значит?

Сиан покачал головой, а Эррос пожал плечами.

– Подожди! – сказала Химена, забрав у Айзека книгу. – Эти числа разделены точками. Видишь? Шесть, потом четыре с точкой, а потом два, восемь и опять два.

Она присела и пальцем нарисовала цифры на снегу:

– Один, семь, четыре, точка. Потом два, пять, два.

Все задумчиво смотрели на последовательность чисел, начертанных на снегу, но они выглядели как нечто непонятное – как и каракули Клеттер.

– А что, если…

Эррос выхватил из рук Фрайпана палку и начертил вертикальную линию, разделившую последовательность цифр напополам.

– Что, если это – координаты? Очень похоже!

Химена вернулась на первую страницу.

– Почему не записать их просто цифрами? – спросила она и, посмотрев на Айзека, закатила глаза. – О, я забыла! Мы же имеем дело с Клеттер. А у нее всегда так: самые простые вещи она превращала в самые сложные!

– Дай-ка посмотреть! – потребовал Эррос, и все вновь принялись разглядывать первую страницу.

– Смотрите, – ткнул пальцем в страницу Фрайпан. – Эти два последних значка… Они отличаются. Те идут сверху вниз, а эти – с наклоном. Похоже на стрелы.

Эррос сделал шаг назад и посмотрел на написанные на снегу значки так, как смотрел на Айзека, когда тот едва не разбил берг.

– Эта стрелка смотрит вверх, то есть на север, – сказал он. – А эта – вбок, то есть на восток.

Похоже, Фрайпан был прав.

– Уверен, что Клеттер пыталась нарисовать стрелки, – вмешался в обсуждение и сам Айзек.

– Точно, это координаты! – решительно произнес Сиан и, повернувшись к брату, повторил:

– Координаты.

Миоко и Джеки недоуменно смотрели на участников столь эмоциональной дискуссии, но Айзек не мог не улыбнуться, глядя на Химену. Они же нашли нечто чрезвычайно важное! Координаты Senado de los Secuenciadores.

И, склонившись к Химене, он шепотом сообщил ей это. Оказывается, она не лгала, и теперь по этим координатам она может привести братьев к месту пребывания Секвенсоров.

– Ты неправильно произносишь, – улыбнулась она в ответ. – Но ты прав. Это Сенат Секвенсоров.

Она взглянула на братьев и сказала:

– Я могла бы отвезти вас туда, но с координатами это будет проще.

Те понимающе улыбнулись.

Айзек почувствовал немалое облегчение, пусть и омраченное скорбью по Триш. Первый раз, если не считать того момента, когда они нашли Миоко, кто-то согласился им помочь. И это облегчение он чувствовал не только потому, что им удалось определить координаты Сената, но и потому, что рядом с этими координатами стояла еще одна запись, сделанная почерком Клеттер: Isla de los Immunes. Но Айзеку не нужна была Химена, чтобы перевести эту запись.

Остров Наделенных Иммунитетом.

Глава 22. Долина Мертвых голов

1. Александра

Эти грубые солдаты пытались как можно сильнее испугать и унизить Александру, дав ей понять, что это за ужасное место – Лабиринт. Но Лабиринт не представлял для Богини никакой опасности. Напротив, то было место утешения, место покоя. Особенно здесь, где много лет назад были похоронены первые Глэйдеры.

– Они собираются его убить! – горячим шепотом произнес Доминик.

– Нет! – отозвалась Садина, которая сидела, обхватив голову ладонями.

– Тихо! – сквозь зубы прошептала Рокси.

Богиня наблюдала за всеми, кто явился в Глэйд – за солдатами Остатков Нации, за Пилигримами, за островитянами. Странно было видеть одновременно столько движущихся тел в Глэйде, который всегда был местом уединения. Не менее странным было слышать так много голосов. Одни люди избивали других, те кричали и плакали; кто-то готовился расстаться с жизнью, кто-то уже отправился в последний путь.

Она еще ниже опустила капюшон. Вся армия Остатков Нации заразилась от Михаила безумием. Безумием, всей глубины которого она, Александра, была не в силах понять.

– Где мы? – спросил Доминик, прикрыв ладонью рот. Страж, стоящий слева от них, отвлекся на других пленников.

– Это и есть Глэйд? – обратилась к Александре Садина.

Богиня