Глэйд вечный, Глэйд бесконечный - Джеймс Дашнер

приплыла Анна Клеттер. Может быть, Айзек тоже обрел способность внутреннего видения, но, глядя на эти каменные глыбы, он ощутил странное, доселе незнакомое чувство. Он посмотрел на Химену, но та не выказывала ни страха, ни глубокой задумчивости.

– Ничего себе! – прошептал Фрайпан, глядящий в иллюминатор снижающегося берга. – Как красиво! Просто чудо!

Они спустились достаточно низко для того, чтобы рассмотреть скальный пейзаж в деталях. Берг заложил правый поворот и, выпустив шасси, пошел к земле. Перемахнув через небольшое возвышение, берг вылетел к расположенному в низине большому озеру, чей дальний берег формировала скальная гряда.

– Вот оно! Озеро Надежды! – сказал Сиан, продолжая снижение и собираясь посадить берг на небольшую площадку на самом берегу озера.

Айзек ошарашенно смотрел на его поверхность. Какому идиоту, интересно, пришло в голову так назвать то, что он увидел внизу?

Озеро было заполнено кровью.

2. Минхо

Солдат учат приносить боль. Бить точно и сильно. И получать удовольствие от мучений тех, кого они терзают.

Мысли Минхо оторвались от тела и принялись парить над ним. Он уже не ощущал физически те удары, которыми осыпали его палачи – он стал, скорее, свидетелем, а не участником своей казни. Нет, Минхо ощущал давление каждого удара, который втаптывал его в землю, но боли от этих ударов он не чувствовал. Даже острая боль в сломанных ребрах и глазах постепенно утихла. Наверное, именно так все идет перед самой смертью, подумал Сирота.

– Пока с него хватит! – услышал он голос Младшего Скорбящего, который руководил казнью. – Оставьте урода.

Минхо почувствовал, как недовольны избивавшие его солдаты; да и сам он испытал некое разочарование: один точный удар мог бы оборвать его связи с жизнью.

– А эта жива? – спросил стоящий рядом солдат. – Что-то не шевелится!

– Не имеет значения! – ответил Младший Скорбящий. – Пятьдесят ударов трупу предателя. Начали!

И ушел, быстро скрывшись за поворотом стены.

Почему они бьют ее, а не его?

Продолжая пребывать за пределами собственного тела, Минхо смотрел, как солдаты начинают терзать ударами неподвижное тело Оранж. Он считал удары: один, два, пять…

И вдруг солдаты остановились.

Неожиданная тишина навалилась на Лабиринт, окутав его полуразрушенные стены.

Все застыло в покое, но на фоне этого безмолвия вдруг возник некий звук; Минхо не сразу определил его природу, хотя следы этого звука плавали где-то в глубинах его памяти. Ветер, свистящий в оснастке корабля. Крик чаек в открытом океане. Звук смеха на палубе, когда Доминик пел свои бессмысленные песни, а Оранж тихо мурлыкала что-то себе под нос, подпевая ему.

Вот оно! Мелодия! Звук пения!

Мелодия становилась все громче и отчетливее, и постепенно к Минхо вернулось ощущение боли, словно все чувства его внезапно ожили.

Оранж!

Она пела все громче, пока без слов, и Минхо восхитился: вот это тактический ход! Вот это уловка! Притвориться мертвой, а затем, выждав момент, обезоружить врага, поставив его в тупик неожиданностью своих действий! Он захотел улыбнуться, но смог лишь закашляться.

Теперь Оранж добавила к песне слова, и пела она с такой эмоциональной силой, что могла бы заработать еще пятьдесят ударов, если бы поблизости оказался хотя бы один Скорбящий. Но начальства не было, и солдаты, застывшие над Оранж, были полностью парализованы недоумением: только что перед ними лежал явный труп, а теперь этот труп издает чудесные звуки, словно в него вселилось некое потустороннее нечто, сущность которого им не понять.

Жаль, что она не запела раньше! Может быть, Минхо удалось бы вырубить пару-тройку солдат, хотя сделать это со связанными руками и перебитым дыханием не так просто. Ну что ж, тогда он просто поблагодарит ее за предсмертный подарок.

За прекрасную песню!

Сирота по имени Минхо при рождении не имел ровным счетом ничего. Умирает же он богачом.

Боль вновь принялась пульсировать во всех частях его тела, и Минхо пожелал, чтобы солдаты снова принялись за дело и, наконец, избавили его и Оранж от мучений. Но ее голос продолжал танцевать между стенами Лабиринта, и с каждой минутой звучал все громче. Минхо, закрыв глаза, лежал тихо, наслаждаясь каждой секундой музыки, как вдруг некая тень упала на него.

Моргнув, он открыл глаза. Но веки его распухли от побоев и бензина, и увидел он немного: на фоне горящего костра над ним склонилась человеческая фигура среднего размера. И фигура заговорила:

– Я – Кит. Помнишь меня? Я вытащу тебя отсюда, Минхо!

Глава 24. Предсмертный ступор

1. Айзек

Выйдя из берга на землю, Айзек почувствовал, что мозг его взрывается. В воздухе стоял плотный запах гниющего мяса – словно повсюду были разбросаны туши мертвых животных. Нестерпимым запахом гниения тянуло и от кровавого озера.

– Что за дела? – спросил Айзек, повернувшись к Фрайпану. – Здесь тоже идет война?

Более всего его поразил цвет озера. Он поверить не мог, что такое возможно.

– Никогда такого не видел, – ответил Фрайпан, спускаясь по трапу и не отводя глаз от заполненного алой жидкостью кратера.

Эррос, который знал, что тут к чему, успокоил Айзека и старика:

– Никакой войны! Это – Озеро Надежды, знак, по которому можно определить местонахождение Секвенсоров. Красным его делает какой-то минерал, растворенный в воде.

Что это за минерал, Эррос толком не знал. Похоже на знак Смерти, подумал Айзек, которому Эррос протянул коробку с припасами.

– Справишься? – спросил Эррос.

– Да, – ответил Айзек, не вполне понимая, к чему относится вопрос – к весу тяжеленной коробки или к жутковатой картине озера и его окрестностей. Впрочем, и то и другое, а также многое из того, что произошло ранее, нависло над Айзеком многотонной тяжестью. Клеттер. Трупы на ее корабле. Похищение. Смерть Лейси, Карсона и Алвареса. Остатки Нации. Правда о Божестве. Кома, в которую провалилась миз Коуэн. Гривер, который то ли охотился на нее, то ли спасал. Деревня Химены. Потрошители и полушизы. Священная земля Лабиринта в пламени войны. И, наконец, Триш…

Руки у Айзека задрожали при мысли о Садине: каково ей будет жить без Триш? А вдруг ей уже не жить без Триш? То есть вообще не жить?

Он встряхнул коробку и, глубоко вздохнув, заявил:

– Тяжело, но я справлюсь!

Какие простые, банальные фразы приходится говорить подчас, когда в самой жизни все так сложно!

– Спасибо! – кивнул Эррос и протянул еще одну коробку своему брату.

– Неси, только осторожнее. Ты же знаешь, какие это ценные вещи.

– Так почему бы тебе самому это не понести? – отозвался Сиан раздраженно.

Химена, ни на кого не глядя, вышла из берга последней. Айзек подумал, что сейчас она начнет всем все