Глэйд вечный, Глэйд бесконечный - Джеймс Дашнер

объяснять про цвет озера, но Химена была необычно спокойна. Джеки и Миоко не могли отвести глаз от красной поверхности воды, наперебой задавая вопросы:

– Это что, кровь?

– Что тут произошло?

– Вы про цвет? – спросил у них Сиан. – Оно всегда такое.

Он пожал плечами и объяснил:

– Мой чокнутый братец считает, что там растворен какой-то минерал, хотя на самом деле это водоросли. Иногда более розовые, иногда красные.

Эррос хотел всучить коробку Джеки, но та была слишком увлечена созерцанием озера.

– Расслабься, – сказал он. – Водоросли не кусаются.

Он держал коробку перед носом Джеки, пока та не увидела ее и не подхватила.

Айзек был доволен тем, что получил хоть небольшую порцию новых знаний.

– У нас на нашем острове тоже есть водоросли, но от них вода становится зеленой. А красной – никогда!

Он вздохнул и повернулся к Джеки.

– Ты в порядке? – спросил он.

Джеки кивнула. Это был дурацкий вопрос, и Айзек это знал.

– А куда мы идем? – спросила Миоко.

Эррос не стал ей ничего давать, зато последнюю коробку вручил Химене.

– К скалам, – ответил Сиан важно. Айзек и Джеки посмотрели на Фрайпана, но тот только пожал плечами.

– И что? – спросила Джеки.

– Будем ждать, пока Сенат не выйдет и не поприветствует нас.

Странно, но его раздражали вопросы, которые задавала ему Джеки. Впрочем, у них у всех вопросов было гораздо больше, и вопросы Джеки были не самые плохие.

Айзек подумал о матери Садины и о том Сенате, что был у них на острове. О том, как они не смогли договориться по поводу Клеттер и ее предложения. И именно по этому поводу мнения в Сенате в первый раз разделились так радикально.

– Фрайпан! – окликнул старика Айзек, пыхтевший с тяжелой коробкой в руках. – Как получилось, что вы не стали членом нашего Сената?

Подошедшая Джеки присоединилась к разговору:

– И мне интересно! Вы же у нас самый умный, и все вас так уважают!

Фрайпан улыбнулся:

– Вот как? А я и не знал!

Улыбнувшись, вставила свое слово и Миоко:

– Это правда! И вы должны об этом знать.

Помедлила и, осмотрев окрестности красного озера, усеянные острыми камнями, спросила:

– И что же нам теперь делать? Похоже, здесь никого нет.

Обратившись к Сиану, она поинтересовалась:

– Разве вы не сказали, что мы должны здесь с кем-то встретиться?

Сиан посмотрел на Айзека с упреком, словно это он, Айзек, должен был обо всем информировать Миоко, и тот пробормотал неуверенно:

– Предположительно, они скрываются под землей.

Все, что происходило, начинало казаться ему неким вымыслом, полным абсурдом.

– Они являются частью программы, разработанной группой ПОРОК, – продолжил он. – Может быть, это все произошло еще до того, как ПОРОК был организован. Не знаю даже, как все это объяснить. Может быть, потому, что не очень хорошо понимаю, что тут происходит.

– Моя семья…

Фрайпан посмотрел на Джеки.

– Люди, которые могут быть моей семьей, находятся где-то поблизости. Предположительно, как сказал Айзек.

– Здесь они, не волнуйтесь! – произнес Эррос, который задраивал люки на берге. – А если их здесь нет, значит…

И, посмотрев на брата, закончил:

– Возможно, кто-нибудь из нас останется и присмотрит за машиной?

– Черт побери! Чего ты боишься? – спросил Сиан и, шутливо шлепнув Эрроса по макушке, сунул в его руки кислородный баллон.

– Идем! – сказал он и повел группу вокруг озера к скалам на его противоположном берегу. – Никто нас здесь не найдет.

– Этого-то я и опасаюсь, – пробормотал кто-то.

И Айзек не понял, кто именно.

2. Минхо

Пение Оранж внезапно прекратилось, словно она и не пела. Даже эхо песни не звучало, отразившись от стен Лабиринта. Должно быть, в свои фокусы с ним играла сама смерть. Чувство вины и сожаления охватило его, потому что он был уверен: темная фигура, стоящая над ним, только что сказала, что ее имя – Кит. Но это было невозможно!

– Кит? – переспросил Минхо, закашлявшись. – Я что, умер?

– Перевернись на бок, и я разрежу асанаву.

Только солдаты так называют пеньковую веревку, которой связывают пленных. Минхо перекатился на бок и тут же закашлялся. Веревки упали с его локтей, руки стали свободными.

– Кит… – произнес он, подняв голову, и вдруг увидел стоящую над ним Оранж.

– Оранж? – недоуменно произнес он. Распухшие веки не давали ему различать все как следует, но в свете огня он не увидел ни одного солдата – по крайней мере, стоящего. Солдаты никуда не исчезли – были рядом, и неподалеку, но они вповалку лежали на земле! Что тут произошло?

– О, да ты не так хорош, как я думала! – сказала Оранж.

Да, это была она, лучший воин из тех, кто когда-либо маскировался под мертвеца. Голос ее доходил до Минхо вполне отчетливо, пока она не отвернулась и не сказала, обращаясь к кому-то еще:

– Собираем то, что сможем. Быстрее.

– Оранж…

Минхо хотел бы сказать ей очень многое, но с трудом был способен произнести ее имя. Он потер плечо и с усилием, преодолевая боль во всем теле, поднялся на колени.

– Кит…?

Покачав головой, Минхо хотел стереть с глаз потеки бензина, смешавшиеся с кровью, но не смог поднять руки – плечо у него было сломано по крайней мере в двух местах.

– Что тут…? – начал было он, но Оранж сказала:

– Не напрягайся!

И в нескольких словах объяснила:

– Оказалось, что на нашей стороне больше Сирот, чем на стороне Несущих Скорбь. И нам достаточно легко удалось их победить. У нас есть некоторое время, пока им на помощь не придут другие.

Минхо услышал стук и звон металла – это Орнаж собирала оружие у мертвых солдат. Похоже, сказав, что легко удалось их победить, она несколько приукрасила картинку. Недооценила, так сказать, масштаб!

Он в тысячный раз закашлялся, стараясь наполнить легкие свежим воздухом.

– Так что же случилось? – спросил он. Последним воспоминанием его было такое: он плывет на корабле в открытом океане, и Оранж поет ему песню, чтобы он заснул. А потом – тишина.

– Я вырубился, да? – спросил он. – И что же произошло на самом деле?

– Предателей пытали. Вот что случилось.

Оранж заряжала собранные винтовки.

– А этот парень был следующим в очереди. Что ты натворил, парень? Как, ты говоришь, тебя зовут?

– Кит! – ответил тот, забрасывая за плечо ремни нескольких винтовок.

Наконец прокашлявшись, Минхо засмеялся:

– Кит! Ты помнишь меня? Тебя молотили в Аду, а я тебя спас. А ты был…

Минхо не мог найти нужное слово – не так просто начать вновь четко выражать свои мысли после того, как по твоей голове прошлись солдатские башмаки.

– Я был примерно