Девятиэтажка - Клим Ветров

Максимов и сунул трубку в рот. — А теперь иди, приводи себя в порядок. Через час встречаем гостей. И надень что-нибудь посолиднее. Водолазка — это, конечно, хорошо, но для переговоров нужна кольчуга. Пусть видят, с кем имеют дело.

Сергей вздохнул, представляя, как снова будет натягивать тяжёлое железо, но спорить не стал. Молча развернулся и вышел, ощущая что еще ничего и не сделал толком, а уже устал.

* * *

Когда ладьи подошли ближе и с головной спустили лодку, а следом — ещё две, Сергей со своими людьми уже стояли на берегу, чуть поодаль от выброшенных на песок драккаров. Торчащий у противоположного берега торговый корабль и шесть этих трофеев служили безмолвным свидетельством вчерашнего боя, и Сергей знал, что гости обязательно обратят на них внимание.

В первой лодке, на носу, он узнал знакомую фигуру. Тот самый посол, что приплывал в первый раз — Доброга. Седая борода, высокая шапка, та же осанка. Сергей внутренне порадовался: не придётся знакомиться заново, не придётся проходить весь этот ритуал имён и приветствий с чужим человеком. Язык он уже понимал сносно — сказывалась постоянная практика с рыбаками, — но всё равно, когда приходилось говорить с незнакомцами, чувствовал себя не в своей тарелке. С Боженом или Гораном было проще: они уже привыкли к его корявой речи, к тому, как он подбирает слова. А с этими, посольскими, приходилось напрягаться.

Анну бы сюда, подумал он в который раз. Она бы справилась лучше. Но если с низшим сословием она ещё могла пообщаться в качестве переводчика — рыбаки на неё уже не косились, привыкли, — то серьёзные мужи с бабами не общались. Нравы не те.

Лодки ткнулись в берег, и с каждой сошло по одному человеку, остальные остались на вёслах. Сергей стоял впереди, чуть расставив ноги, заложив большие пальцы за пояс. За его спиной высились пятеро его бойцов из, как выразился генерал, комитета по встрече. Все в кольчугах, при оружии, неподвижные, как изваяния. А чуть поодаль, у базарного навеса, уже накрывали стол.

Доброга шёл первым. Он ступил на мокрый песок, оправил длинную рубаху, огладил бороду и двинулся к Сергею. За ним, на почтительном расстоянии, следовали двое других послов — один помоложе, с густой чёрной бородой и серебряной гривной на шее, второй постарше, сухой, с посохом. Сергей отметил, что одеты они богаче, чем в прошлый раз: видимо, князь прислал не просто послов, а мужей высокого рода.

Когда Доброга приблизился, он остановился в трёх шагах, прижал ладонь к груди и склонил голову — низко, но не подобострастно. Сергей ответил тем же.

— Здравъ будь, воевода, — произнёс Доброга низким, рокочущим голосом.

— Здравъ будь и ты, Доброга, — ответил Сергей, старательно выговаривая каждое слово. — Добро пожаловать. Мир тебе и людям твоим.

— Мир и тебе, и дому твоему, — посол выпрямился, оглядел строй витязей, задержал взгляд на Магомеде, потом перевёл глаза на драккары, чернеющие на песке. — Вижу, боги хранят твой род. Великая битва была здесь.

— Была, — кивнул Сергей. — Враги приходили. Но не ушли.

Доброга снова перекрестился — широко, по-славянски, — и перевёл взгляд на Сергея.

— Князь наш, — он выдержал паузу, — шлёт поклон князю вашему. Спрашивает о здоровье его и о здоровье людей его. И велел передать, что помнит слово, данное прежде, и желает говорить о дружбе.

— Князь наш здоров, — ответил Сергей, чувствуя, как язык постепенно привыкает к чужой речи. — Люди его здоровы. Князю вашему — поклон от нас. Мы тоже помним слово.

Доброга кивнул, явно довольный ответом. Потом повернулся к своим спутникам и что-то сказал вполголоса. Те одновременно склонили головы — видимо, подтверждали сказанное.

— Мы пришли с миром, — продолжал Доброга. — Хотим говорить о делах. Если воевода примет нас, мы готовы сесть за стол и делить с вами хлеб.

Сергей посторонился и сделал широкий жест в сторону навеса, где уже дымился чай и лежали нарезанные караваи.

— Прошу. Будьте гостями. Хлеб и соль ждут вас.

Доброга ещё раз поклонился, уже менее формально, и двинулся к столу. Сергей пошёл рядом, стараясь держаться на полшага впереди — как положено хозяину. За ними потянулись остальные. Первый ритуал был соблюдён. Теперь предстоял разговор.

* * *

Когда обменялись приветствиями и отпили по глотку чая, Доброга первым перешёл к делу. Он отставил кружку, огладил бороду и заговорил — медленно, с достоинством, как и положено княжьему послу.

— Воевода, — обратился он к Сергею, — в прошлый раз мы говорили о союзе. Ты назвал условия. Я передал их князю. Князь думал. И велел ответить так.

Он выдержал паузу, обвёл взглядом сидящих за столом.

— Первое. Вы просили право беспошлинной торговли. Князь даёт его. Отныне ваши купцы могут торговать во всех землях князя, не платя пошлины. И княжеские купцы, приходя к вам, тоже не будут платить. Это справедливо.

Серегй кивнул, не перебивая.

— Второе. Вы просили право набирать людей в дружину. Князь даёт и это. Вы можете вербовать добровольцев из всех земель князя. Никто не будет чинить вам препятствий. Но князь просит: не забирайте людей силой. Только тех, кто пойдёт добровольно.

— Это разумно, — произнёс Сергей. — Мы и не собирались иначе.

— Третье, — Доброга посмотрел Сергею прямо в глаза. — Вы просили полную автономию. Не подчиняться князю, не платить дани, быть союзниками, а не вассалами. Князь согласен.

За столом повисла тишина. Сергей хмыкнул. Это было именно то, чего они добивались. Доброга тем временем продолжил, и голос его стал жёстче:

— Но союз — это не только права. Это ещё и обязанности. Князь признаёт вас равными. Теперь он просит вас о помощи. Ибо надвигается беда.

Сергей подался вперёд.

— Говори.

Доброга вытащил из-за пазухи свёрнутый кусок бересты, развернул, положил на стол. Там были нацарапаны какие-то знаки — не то карта, не то план.

— Хазары, — сказал он глухо. — Наши дозорные донесли: орда собирается у большой излучины, в трёх днях пути вверх по реке. Через седьмицу, может, меньше, они нападут на Малый Городец. Это небольшой город, крепостица деревянная, дружины — сотни полторы. Если не помочь, его сожгут. Людей перебьют или уведут в полон.

Он поднял глаза на Сергея.

— Князь просит вас ударить вместе с нами. Если мы разобьём хазар у Городца, они надолго забудут дорогу