Девятиэтажка - Клим Ветров

Сергей взял бересту, повертел в руках, вгляделся в каракули, но ничего не понял — карты у местных были так себе.

— Через седьмицу, говоришь?

— Да. Может, чуть больше. Но лучше выступить раньше, чтобы успеть подготовиться.

— Сколько у них воинов?

— Трудно сказать точно. Обычно они собирают сотен восемь, может быть больше.

Сергей задумался. Помочь надо, но как? У них, конечно, есть огневая мощь, есть зажигалки, есть ракеты и камнемёты. Но поход вверх по реке, за три дня пути, в незнакомую местность, против восьми сотен всадников — это совсем не то же самое, что оборонять девятиэтажку. Степняки в поле — это скорость, манёвр, неожиданные удары. Поэтому обещать ничего не стал, а сказал что передаст просьбу князю.

Гости тем временем ели и пили, отдавая должное ядствам. Доброга, распробовав варенье, даже зажмурился от удовольствия — видимо, ничего подобного в жизни не пробовал. Потом, утерев бороду, сказал:

— Мы привезли товар. Хотим торговать. В прошлый раз вы говорили, что ищете скотину. Мы привезли коз. Ещё ткани, зерно, мёд. И кое-что из того, что вы заказывали.

Сергей кивнул, давая добро. Доброга повернулся, махнул рукой тем, кто оставался в лодках, — и лодки, отчалив от берега, пошли обратно к кораблям. А обед продолжался, и разговор тоже. Поддерживать его нить было сложно, Сергей, напрягаясь, вытаскивал из памяти слова, путался в окончаниях, но справлялся. Говорили о погоде, о рыбной ловле, о том, высоко ли поднимется вода к осени. Доброга расспрашивал про драккары — как удалось захватить столько. Сергей отвечал уклончиво: мол, боги помогли. Послы переглядывались, но не допытывались.

Вскоре от кораблей отошли первые лодки с товаром. Причём с товаром живым. Штук двадцать взрослых, белых и серых коз, с длинными висячими ушами и кручёными рогами. И ещё куча мелких козлят — они жались к матерям, блеяли, тыкались мордами в борта. Лодки ткнулись в песок, и рыбаки бросились помогать. Коз выводили на берег, и те, почуяв твёрдую землю, тут же разбегались, блея так, что закладывало уши. Женщины хватали козлят на руки, мужики ловили взрослых за рога, за верёвки. Стоял гвалт, пыль, крики, но всё это было радостным, живым.

Коз было договорено разместить на лугу у рыбаков, где паслись первые лошади.

* * *

Закончив трапезу, все участники поднялись из-за стола и двинулись к берегу, туда, где уже выгружали товары. Рыбаки и девятиэтажники таскали тюки с тканями, мешки с зерном, глиняные горшки. У воды покачивались на волнах лодки, и с них подавали всё новые и новые грузы.

Доброга шёл рядом с Сергеем, заложив руки за спину, и разглядывал берег. Его взгляд задержался на шатрах что степняки бросили при отступлении. Он остановился, прищурился.

— Я вижу хазарские шатры, — сказал он негромко. — Вы сталкивались с хазарами?

Сергей, шагавший чуть впереди, обернулся.

— Приходилось.

Доброга переглянулся со своими спутниками. Тот, что помоложе, с серебряной гривной, нахмурился. Старший с посохом остался бесстрастен, но глаза его сузились.

— Много их было? — спросил Доброга.

— Сотни три, может, больше. Кто ж их считал? — Сергей махнул рукой. — Тикали так, что только пятки сверкали.

Доброга напрягся, явно не поняв последней фразы. Нахмурился, переспросил:

— Что сверкало?

Сергей усмехнулся про себя — идиома не прошла. Пришлось перевести на нормальный язык:

— Бежали быстро. Очень быстро. Испугались и убежали.

Доброга медленно кивнул, переваривая услышанное. Потом снова переглянулся со своими и спросил:

— Кто это был? Из какого племени? Хазары — они разные. Есть род Урус-оба, есть Сара-оба, есть Барсилы. У каждого свой предводитель, свой бунчук. Вы не знаете, кто приходил?

Сергей пожал плечами. Откуда ему знать? Он не разбирался в хазарских племенах. Но тут его осенило. Он обернулся, поискал глазами Коляна и крикнул, перекрывая шум разгрузки:

— Колян! Принеси ту штуку, что мы с хазарина сняли. Ну, круглый набалдашник!

Колян, который как раз помогал вытаскивать на песок очередной тюк, кивнул, вытер руки о штаны и побежал наверх, к девятиэтажке. Гости же продолжали разглядывать драккары и задавать вопросы. Серегей отвечал, если считал, что ответить можно, и молчал, если думал что нельзя.

Колян вернулся быстро, запыхался, но в руках держал медный амулет. Сергей взял его, повертел, провел большим пальцем по выпуклой чеканке — зверю с оскаленной пастью и длинным хвостом, закрученным в петлю.

— Вот, — он протянул амулет Доброге. — Сняли с главного.

Доброга взял кругляк, поднёс к глазам, вгляделся. Лицо его изменилось — он побледнел, потом нахмурился, потом что-то быстро сказал своим спутникам, те подошли ближе, тоже уставились на амулет. Старший с посохом перекрестился. Молодой с гривной отступил на шаг.

— Ты убил его? — спросил Доброга глухо.

— Ну, не то чтобы лично я, — ответил Сергей. — Но да. Он мёртв.

Доброга опустил амулет, посмотрел на Сергея долгим взглядом. Потом заговорил, и голос его звучал уже не как у посла, а как у человека, который только что осознал нечто важное.

— Это знак Кутлуг-бека, — произнёс он. — Предводителя рода Урус-оба. Он был правой рукой кагана. Его боялись от Итиля до самого Корчева. Он сжёг три славянских городища, убил двух князей. Его называли Волком Степи, никто не мог его одолеть. Говорили, что он заговорён от железа и огня.

Доброга перевёл дух и протянул амулет обратно.

— А теперь он лежит в земле, и его амулет у тебя в руках. — он поднял глаза на Сергея, — вы убили того, за кого каган будет мстить. Но и бояться вас будут так, как никого и никогда.

Сергей не стал уточнять что в земле он не лежит, а валяется где-нибудь в водорослях объеденный рыбами, но кивнул, да мол, я тебя услышал.

Не дождавшись ответа от Сергея, Доброга снова заговорил.

— Кутлуг-бек, — произнёс он раздельно, — его войско было основой. Это они должны были идти на Городец. Если его нет, то и нападения не будет. Хазары уйдут. Придут теперь только на будущий год.

Сергей выслушал, покивал. Потом развернулся и показав рукой на стол, первым двинулся обратно, бросив через плечо:

— Ну, раз нападение откладывается, можно и поесть спокойно.

За столом уже прошла смена блюд. На большом фаянсовом блюде высилась гора пельменей. Рядом, в глиняной миске, белела густая масса — майонез. Самодельный, сработанный из оливкового масла и яиц, которые несли курицы рыбаков из