Белый ликорис в Долине бессмертных. Том 2 - Шуан Мэйхуа

Прошло две недели с тех пор, как она видела свою госпожу в последний раз, как она могла спокойно спать по ночам, не чувствуя боли и страха.

– Тебе больно? – с наигранным беспокойством спросила Лун Нуан.

Ли Фэн сглотнула, чувствуя неприятный, металлический привкус на языке.

– Больно, – подтвердила она.

– Знаешь, – Лун Нуан начала вытягиваться, как будто только очнулась ото сна. – Мне тоже было больно, – добавила демоница, зевая. Она прикрыла рот окровавленными пальцами и, не задумываясь, слизнула с кончика острого когтя немного крови. – Как же вкусно, – подметила демоница, явно наслаждаясь процессом.

Сердце Ли Фэн упало. Если до этого она могла надеяться на спасение или милость, теперь же она осознала безысходность своего положения. Ее убьют. Смерть была уже близко.

– Когда я была маленькой, – подметила Лун Нуан, глядя в испуганные глаза своей жертвы, – мне тоже было очень больно. На моих глазах убили всю мою семью. – Взгляд Лун Нуан резко изменился, став острым и безжизненным, как и ее голос. – Я смотрела, как их сбрасывают вниз. А они падают, падают… а потом бух… и все… – Вновь расплывшись в улыбке, Лун Нуан подняла с земли несколько камешков и, присев на корточки подле Ли Фэн, начала один за другим ронять их с ладоней на землю, наблюдая за реакцией последней. – Видишь… Ты смотришь, как они падают?

Ли Фэн начала кивать, соглашаясь с каждым словом демоницы, дабы не вызвать у нее гнев.

– Я слышала, как они кричали. Как они молили о пощаде. Наверное, не так страшно прыгать первой. Ты боишься, но еще не осознаешь всего ужаса. Неизвестность успокаивает. – Лун Нуан обхватила плечи, обнимая себя и лелея, продолжая говорить с глубоким сожалением о своем прошлом: – А вот прыгать последней страшнее всего. Когда голоса твоих сестричек уже стихли и наступила тишина. Становится так страшно, что хочется просто закрыть глаза и исчезнуть. Хочется прыгнуть вниз и оказаться рядом с ними, но… Одно дело думать о смерти, а другое – сделать этот решительный шаг в пустоту.

Когда она закончила говорить, то резко приблизилась к ее лицу, почти вплотную. Холодная дрожь пробрала тело Ли Фэн. Она чувствовала чужое дыхание на губах и видела свое отражение в больших ярких глазах демоницы, которые были полны безумия и потерянности.

Ли Фэн попыталась отстраниться, но Лун Нуан успела перехватить ее лодыжку и резко потянула девушку на себя, нависнув над ней.

– Это, – указывая на следы побоев, Лун Нуан поинтересовалась: – сделал с тобой Чэнь Юн?

Губы Ли Фэн дрожали, горло охватил нервный спазм, и она смогла лишь прошептать тихое:

– Да.

Лун Нуан раздраженно цокнула языком и, размахнувшись, одним ударом перерезала Ли Фэн горло. Брызги свежей, еще теплой крови окропили лицо демоницы. Она слизнула капельку крови, наблюдая, как с рваной раны девушки стремительно сочится кровь, образовывая под еще теплым трупом багровую лужу.

Глаза, залитые слезами, так и остались распахнуты, глядя куда-то в небо. Взгляд Ли Фэн стал безжизненным, напоминая два стеклышка, в которых отразился кружащий над их головами сокол.

Спустя пару фэней медленным шагом к ним приблизилась Синь Энь. Заметив труп, она ничего не сказала.

– Ты пропустила все самое интересное, – усмехнулась Лун Нуан.

– Ты наигралась? – спросила Синь Энь, сложив на груди руки.

Лун Нуан прикрыла глаза, раздраженно пробормотав:

– Чэнь Юн уже наигрался с ней. Я лишь ускорила неизбежное. Теперь, – скользнув окровавленными пальцами по лицу Ли Фэн, Лун Нуан прикрыла девушке глаза, позволив уснуть вечным сном, – ей не больно.

Лун Нуан нагнулась и, схватив труп девушки за лодыжку, поволокла его по тропинке, оставляя за собой алый шлейф из свежей крови. Синь Энь послушно последовала за ней, чтобы снова не заплутать в многочисленных поворотах их темницы.

Синь Энь почти сразу поняла, что безопасное место, о котором говорил Ю Вэйюань, явно находилось не здесь и не на этой земле. Но для таких, как она, места, куда бы она могла отправиться и по-настоящему скрыться от лишних глаз, не было. Потратив последние силы на побег, Синь Энь действительно беспрекословно следовала просьбе своего хозяина. Но была поймана стражей семьи Чэнь, а после брошена сюда на съедение сумасшедшей пленнице. Вот только Лун Нуан не стала есть ее, как только поняла, что она тоже демоница и тоже пленница. Ее сердце больно сжималось от понимания того, что их дороги с наследным принцем разойдутся. К тому же, оставив его в жизненно опасной ситуации с ожившим демоном-марионеткой на попечительство еще одного бестолкового демона, она грызла себя все больше, ненавидя и презирая свою беспомощность.

Синь Энь сжала кулаки и пнула еще теплый труп Ли Фэн, пока Лун Нуан пыталась снять с девушки кое-какую одежду и воспользоваться ею для себя.

Лун Нуан усмехнулась, почувствовав раздражение в поведении Синь Энь.

– Обзываешь меня сумасшедшей, а сама срываешь злость на трупе.

– Ты каждому, кто попадает сюда, рассказываешь историю своей семьи?

Лун Нуан постаралась скрыть эмоции, но голос, который стал немного ниже, явно выдавал чувства, похороненные глубоко в ее сердце. Вновь склонившись над трупом Ли Фэн, она ответила:

– А почему бы и нет.

– Ищешь сочувствия? Перед страхом смерти жертвы готовы на все, лишь бы остаться в живых. Даже если кто-то и пожалеет тебя, вряд ли это будет от всего сердца.

– Это не так. – Лун Нуан скрыла взгляд под густыми черными ресницами. – Скорее, я делаю это для себя. Мне интересно, сколько должно пройти времени, чтобы я наконец отпустила тот день и те воспоминания.

Продолжая цепляться за прошлое, упускаешь свое настоящее. Но только прошлое помогало Лун Нуан цепляться за истоки своего рода, чтобы не забывать, что она дочь императора Цзюнь-шан Лун Чжи. То, что ее помиловали люди, для самой девочки было вовсе не милостью, а вечным напоминанием о том, что она слаба и является позором своей семьи, оставаясь в живых.

Бесчисленное множество раз девушек после свержения власти брали в плен. Их обучали, перевоспитывали и брали в жены. Они становились рабынями и желанным трофеем для каждого, кто мог себе позволить это. Но для своего рода, чья власть осталась лишь отпечатком давно минувших дней, они оставались позором, пока их сердца бились. Единственное, что еще окончательно не свело Лун Нуан с ума, это то, что она, будучи демоницей, не могла оставить потомство человеку. Именно человеческую кровь Лун Нуан считала грязной. Она хоронила своих мертворожденных детей, словно безродных щенков. Но без капли сожаления или угрызений совести. Всегда со спокойной душой