Такидзиро - Семён Афанасьев

Особняком стояли криминалисты со специфическим оборудованием, тоже парой.

Нормально. Ситуации соответствует. Учитывая выстрелы и жертву на месте, минимум и должно быть шесть-восемь сотрудников.

Прокурорские представились по второму кругу, по лицам было видно, что фамилия адвоката их впечатлила.

— Обычно же прокуратура на «рядовые» вызовы не ездит? — Моэко запустила пробный шар, никоим образом не давая понять, что через сложную систему здешних коммуникаций отлично видела и слышала весь предыдущий разговор.

Равно как слышала и ответ на этот вопрос, данный буквально в предыдущей итерации.

Прокурор добросовестно перечислил то, что действительно было логичным:

— … потому что общественная опасность и потенциальный терроризм — высокий этаж небоскрёба, кроме прочего. Мы прямо обязаны проконтролировать законность действий полиции…

Понятно. Межведомственная конкуренция начнётся прямо сейчас — полиция Токио и Окружная прокуратура будут играть независимые партии.

— … Квалифицировать состав преступления. Предварительно я вижу признаки теракта, покушение на групповое убийство, предполагаю незаконное использование спецсредств. — Кондо Рё, прокурор по особо тяжким, сделал паузу и напрягся в ожидании её реакции.

По перечисленным пунктам Моэко юстицию полностью поддерживала, поэтому коротко кивнула. Декларации часто расходятся с делом, но в данном случае возражать значило спорить со здравым смыслом.

— … Запустить процессуальное расследование сразу на месте. Мы прибыли, чтобы оформить дело как тяжкое преступление с особой общественной опасностью и взять его под прямой надзор.

— У вас уже готова квалификация? — «удивилась» Моэко.

— А у вас есть сомнения? На основании фактического материала? — девица-помощница ответила своим пробным шаром.

Она пыталась технично прощупать, что адвокат успела выяснить по пути сюда.

— У меня пока нет никакого фактического материала, — покачала головой адвокат.

С натяжкой это являлось правдой. Если б место происшествия было возможно обследовать по интернету или по фотографии, зачем полиции тогда вообще на него выезжать?

— В Японии расследование тяжких преступлений жёстко регламентировано и проходит по алгоритму. — К ним подступил один из полицейских. — Адвокат-сан, при всём уважении к вам, — фамилия «Миёси» не прозвучало, но откровенно подразумевалась.

— Какой алгоритм? — поинтересовалась якудза исключительно из протокольной вежливости, поскольку и сама ответ неплохо представляла.

— Оцепление и фиксация территории — мы должны перекрыть входы и выходы в сектор бассейна.

— До чего вовремя, — хрюкнула сбоку Уэки, не сказать что не по делу. — Нет чтобы на час раньше.

— Посторонние, включая клиентов и часть персонала, должны быть выведены, — продолжил омивари-сан. — На время работы доступ останется у полиции и прокуратуры.

— Клиентов можно не выводить — их нет в наличии. Из всего персонала лучше всего справлюсь я — непосредственная участница событий и по совместительству собственник. Однако меня смущает неопределённость ваших сроков, — спокойно заметила Хину. — Эксплуатация этих площадей равно миллионы. В год, но тем не менее.

— Я думаю, речь максимум о часах, — к ним подошёл один из двух криминалистов. — По крайней мере, кроме нас с соскобами со стен возиться некому. Протокол на основании нашей работы — дело техники. Так?

Полицейский следователь кивнул:

— Если в ходе не будет возражений у прокуратуры.

Многозначительный взгляд помощницы по фамилии Хасэгава показал, что такие возражения точно будут. Моэко подумала, не нужно иметь степени по психологии, чтоб понять: конкретно в этом тандеме главный — не специальный прокурор. А именно что молодая и ничего не решающая (если стереотипно) помощница.

Как бы «не решающая» — но право вето в их паре написано на лбу у неё, не у него.

Борёкудан задумалась, выбирая оптимальную тактику. Проблема в том, что адвокат не может объявить прокурору отвод прямо на месте происшествия. Это не суд: здесь прокурор действует как надзирающий за следствием — он направляет полицию, фиксирует законность.

Если имеются доказательства (либо подозрения) в коррупции либо в заведомой предвзятости конкретного сотрудника (как в случае комментариев Уэки на тему одного нестандартного и очень интересного ювелирного гарнитура), подаётся жалоба в вышестоящую прокуратуру — применительно к данному случаю это будет Верховная прокуратура Японии. Кроме того, существует обращение в Комитет по проверке прокуратуры — адвокатские запросы, к слову, там обрабатываются добросовестно, потому что гласность и гражданское общество.

Однако глаза девицы по имени Томоко красноречиво свидетельствовали: она закусила удила и даже сам протокол составлять, с её-то участием — тот ещё квест будет. Особенно с учётом наглухо прибитого Решетниковым покушавшегося.

— Думаешь, как сбрить коррупцию? — айтишница без затей подступила к якудзе и открыто ткнула пальцем в прокуроршу. — Чтоб она уже на этом этапе не интерферировала со следствием?

— На месте происшествия адвокат может лишь заявить протест и зафиксировать в протоколе недоверие, но убрать прокурора с места по своей инициативе он не вправе. — Очень обтекаемо ответила Моэко, тщательно выверенные формулировки пришли на язык сами.

— Как так? Даже если она — ворюга⁈ — детское непосредственное возмущение Уэки смотрелось здорово (если не знать её лично как взрослую тётку и топ-менеджера непростого концерна), как минимум повторно прониклись все без исключения полицейские, тоже плюс.

У токийского департамента МВД с прокуратурой и так, к-хм, свои отношения. Регулярно далёкие от взаимной чистой любви.

— Отстранение или замена прокурора возможна только решением вышестоящего руководства прокуратуры, не по требованию стороны, — отчеканила адвокат. — Мы имеем право требовать замены прокурора и внести это в протокол, но юридически отвод реализуется никак не сейчас. — Миёси постаралась предать своему голосу максимальную бесстрастность, как это отлично получается у Хину.

— Когда и как? — Хьюга тут как тут. — Это реализуемо практически?

— Через официальные процедуры, не «с ходу» в бассейне. Это на тему «как». Когда: точнее скажу завтра, в рабочее время, — Моэко изящно намекнула, что и на владелицу оригинального гарнитура у Эдогава-кай может быть своё противоядие в виде связей либо в Верховной прокуратуре, либо в Комитете.

Прокуроры после последней ремарки занервничали.

— Побудь футбольным судьей, — ровно предложил Такидзиро.

На первый взгляд — абсолютно нейтральная фраза, которая ничего не значит. Другое дело что в контексте их узкой компании она уже стало мемом. Если перевести на нормальный язык (незнакомые с контекстом тупо не поймут), товарищ сейчас сказал: у нас есть козыри, просто я не могу их озвучивать. Пусть работают. Если будут нарушения, в частности, в исполнении прокурорских, я очень хорошо знаю, что делать.

— Что ещё остаётся, — «вздохнула» Моэко, всем видом транслируя, «полагаюсь на тебя».

Ввиду уникальности и резонансности события никого из присутствующих удалять не стали — спасибо полиции. Прокуроры попробовали что-то сказать насчёт процедуры, но криминалист (который постарше и с немалым опытом) хмуро спросил:

— Прокуроры-сан, я могу поинтересоваться вашим личным конкретным опытом? — «личный и конкретный» он выделил