Приграничье 1-13 - Павел Николаевич Корнев

— Да не ори ты, — попросил гимназиста Василенко. — И без тебя тошно.

— Что — тошно? Ты когда сюда нас перебрасывал, о чем вообще думал?! — продолжил горячиться Слава.

— О том, как шкуры наши спасти, вот о чем! — заорал в ответ бригадир ликвидаторов.

— Так, успокоились быстро, — разнял парней Виктор Петрович и указал на затянувшие горизонт темно-серые тучи. — У нас мало времени!

— Антон, ты уверен, что обратного маршрута в пирамиде не сохранилось? — уточнила немного пришедшая в себя Оксана.

— Нет, — передернул плечами Василенко. — Скорее всего кто-то из экипажа выполнял функции штурмана и прокладывал путь самостоятельно.

— А сам ты так не можешь? — оживился Бородулин.

— Если покопаюсь еще несколько часов, вероятно, научусь управлять пирамидой, но точно без пространственных прыжков. У меня просто не получится удержать весь путь в голове. Да и не представляю даже, где мы сейчас находимся относительно нашего мира…

— А если у тебя будет маршрут, сможешь отправить по нему Цитадель? — задумчиво глянул на меня Виктор Петрович, и от этого взгляда сразу сделалось как-то не по себе.

Что еще он такое задумал?

— Без проблем, — кивнул Антон. — Но кто будет штурманом?

— Евгений Максимович, спасайте, — вздохнул Бородулин. — Без вас пропадем.

— Вы обалдели? — возмутился я. — При чем здесь я?!

— А кто из нас ясновидящий? — фыркнул Напалм. — Давай проложи курс, и валим отсюда.

— У вас точно с головами все в порядке? — Я покрутил пальцем у виска. — Не получится ничего!

— Хватит препираться, — оборвал меня Линев. — Смотрите, стемнело уже.

И в самом деле, стремительно накатывавшаяся на нас буря принесла с собой сумерки. Поднялся ветер, кожу закололи редкие пока еще снежинки поземки.

— Евгений, спасайте, — попросила Вера. — А то замерзнем…

— Как вы себе это представляете? — вздохнул я и почувствовал, как что-то несильно ударило в грудь. Впрочем, предсмертные эмоции снежного человека меня не тронули совершенно, и неприятные ощущения моментально прошли сами собой.

— Тебе видней должно быть, — буркнул заметно разнервничавшийся Линев. — Ты же у нас ясновидящий!

— Но я не штурман Цитадели! Для меня это темный лес!

— Да ты не нервничай, — положил мне на плечо руку Бородулин. — Сядь, успокойся. Сейчас объясню, что надо делать.

Я сбросил его руку, но к костру после недолгих раздумий все же присел.

У меня и самого нет никакого желания тут загибаться. Посмотрим, что химик предложит. Может, и получится выкрутиться.

— Вот смотри, — устроился рядом Виктор Петрович, — ты ведь можешь использовать дар по своему усмотрению?

— Могу.

— И почему бы тебе не попробовать определить нужный нам маршрут?

— Хм… — задумался я. — Боюсь, у меня просто голова лопнет. Нельзя объять необъятное.

— И впихнуть невпихуемое, мы в курсе, — хохотнул протянувший к костру руки пиромант. Будто повинуясь его воле, языки пламени взвились вверх, а потом опали, оставив едва тлеющие угли.

— Да что вы в курсе? Пока отфильтрую эту информацию, у меня мозги из ушей потекут! Речь ведь не о паре километров идет!

— А ты попробуй, — попросил Антон Василенко и повернулся спиной к гнавшему поземку ветру. — Щиты пирамиды долго прикрывать нас не смогут.

— Черт с вами, — махнул я рукой. — Чай остался?

— Держи.

Я выпил полкружки остывшего чая, улегся на холодную землю и закрыл глаза.

Эгей! Есть тут кто? Куда нам теперь?

Степь, сугробы, ветер, поземка. Размазанная клякса лазурного солнца, затянувшая небо пелена свинцовых туч. И уже не здесь и не сейчас — торчащие из голой земли ледяные пики. Пики, на которые я стремительно падаю, не сумев удержаться в иссиня-черном небе. Они все ближе, ближе…

Из забытья меня вырвало вколотое Бородулиным успокоительное. Я какое-то время молча растирал занемевшее место укола, потом выругался и уставился на химика:

— Ну?

— У тебя судороги начались, — пояснил тот.

— Пляска святого Витта чисто, — подтвердил Напалм.

Антон Василенко ничего говорить не стал, только тяжело вздохнул и продолжил водить стилом по экрану чарофона.

— Бесполезно. — Я поднялся с земли и поморщился из-за коловших тело искорок боли. — Тут такое магическое поле неоднородное, что почти сразу куда-то не туда утащило.

— Дальше будет только хуже, — проверил показания приборов Алекс Шумов. — Это не простая буря. Скоро зашкаливать начнет.

— Пирамида долго не продержится, — вновь вздохнул Антон. — Виктор Петрович, что делать будем?

— Ну есть вариант, — замялся тот.

— Давай колись! Не томи уже! — оживился Шумов.

— Не знаю почему, но мне этот вариант не нравится заранее. — Я допил остатки чая и глянул на химика: — Так?

— Ну зачем ты? — укоризненно покачал головой дымивший папиросой Бородулин. — Просто есть возможность способности к ясновидению несколько повысить…

— "Супермагистр"? — оживился Напалм.

— Медикаментозный аналог. Не столь мощный, зато не требующий курса инъекций. Всего два укола, а эффект почти тот же.

— Идите в задницу! — отказался я.

— Ты чего? — удивился пиромант. — Это же такой шанс! Я в свое время одну-единственную дозу месяц найти не мог, а тебе вон как подфартило!

— Не интересует. И слушать ничего об этом не хочу.

— Но почему?!

— Да потому, что пропускная способность мозга ограничена! И на кой черт мне знать, сколько мух летает в комнате или чем кормили свинью, поджарку из которой я заказал на обед?! Думаете, всеведение хорошая вещь?! Хрена! Эта официантка залетела, но еще сама об этом не знает. От другой ушел парень, а вон тот господин медленно умирает от рака. Зачем мне это? Как жить с этим, вообще? Не подумали об этом?!

— Евгений…

— А откаты?! Сейчас, если я кого-то ударю, то почувствую лишь отголосок реальной боли. А потом? Увел у человека сделку, он валидола наглотался, а тебе с сердцем загибаться? Мир — жестокая штука, и я хочу знать о нем лишь то, что мне знать надо. Не больше. Так что идите вы все в баню!

— Ну во-первых, это эгоизм, — начал было Бородулин. — Мы все здесь просто-напросто в скором времени загнемся.

— А почему я должен бросаться на амбразуру? И не факт ведь, что в итоге получится отсюда убраться.

— Не факт, — согласился со мной Виктор Петрович. — Но если ничего не делать, нам точно крышка.

— Ну так делайте! Чего вы ко мне привязались?

Я закрылся от летевших в лицо колючих снежинок и поежился — резкие порывы ветра мигом выдули из-под одежды последние крохи тепла. Да уж, замерзнуть здесь будет вовсе не весело. Но и идти на чистое самоубийство никакого резона нет.

— Поймите вы, — мне показалось важным объяснить свою позицию, — усиление дара сведет меня с ума. Я просто не смогу обработать всю получаемую информацию. Просто не смогу!

— А зачем тебе обрабатывать