Приграничье 1-13 - Павел Николаевич Корнев

— Слабое утешение, — вздохнул я.

— Хоть какое-то.

Тут заявился продрогший Линев, гимназистка отошла к нему, но сразу же вернулась и без обиняков заявила:

— Как бы то ни было, Евгений, я все равно не дам вам нажиться на этом деле. Пятьсот тысяч за пирамиду никто никогда не заплатит.

— Уговор о моей доле в силе? — уточнил я, решив до времени не обострять отношений.

— Да.

— Вот и замечательно. Курочка по зернышку.

— Рада, что вас это устраивает.

Устраивает? Я с трудом удержался от ехидного смешка и лишь покачал головой:

— Нет такого преступления, на которое не пойдет капиталист ради трехсот процентов прибыли.

— Вы себе льстите, Евгений…

В этот момент упал закрывавший дверь железный лист, вернувшиеся из леса парни затащили в комнату мохнатые еловые лапы, и мы принялись сооружать себе импровизированные лежаки. Я живо представил, каково будет провести здесь ночь, и поежился. Жаль, стемнело уже, а то бы прямо сейчас в дорогу отправился.

Не приспособлены мы, кролики, для лазанья. В смысле для жизни в таких условиях. Впрочем, лучше здесь перекантоваться какое-то время, чем с дыркой в голове в сугробе остывать. А в Форте именно это мне и светило…

— А не угорим? — забеспокоился Алекс, кое-как соорудив себе из еловых веток лежанку.

— Костер на ночь оставлять не будем, — успокоил его Слава Линев и вытащил откуда-то свернутый в трубочку лист фольги. — У нас несколько термолистов есть.

— Это что за зверь? — удивился я.

— Алхимический обогреватель, — пояснил колдун и, расправив фольгу, приложил ее прямо к стене.

— И чего теперь будет?

— Теперь греть будет.

— До чего дошел прогресс, — только и покачал я головой.

— Да ну, старье, — не согласился со мной Напалм. — В Патруле таких сейчас, как известного продукта за баней.

— Смотри, можешь сам климат-контролем поработать, — предложил Слава.

— Не, я спать. Только Веру дождусь.

— Вставит она тебе, — усмехнулся я.

— За что?

— За то, что без нее в Соколовский намылился.

— Не, — легкомысленно отмахнулся пиромант. — Это же логично…

— Где женщины и где логика? — рассмеялся Линев, потом глянул на насупившуюся Оксану и поспешил поправиться: — В том плане, что в таких ситуациях эмоции в любом случае превалируют…

— Мы с тобой потом об этом поговорим, — многообещающе кивнула гимназистка.

— Потом так потом. — Слава прикоснулся к листу фольги и сразу же с проклятием отдернул пальцы: — Черт! Быстро нагрелась.

Напалм не особо радостно хохотнул и задумчиво глянул на дверь.

— Иди, иди за подругой, — правильно истолковал этот взгляд Линев и достал из кармана короткий деревянный жезл в пару пальцев толщиной. — Все, охрана заработала. Можем спать ложиться.

Пиромант со вздохом поднялся на ноги и направился на выход. Я покачал головой и начал устраиваться на пахнувших лесом еловых ветках.

— Евгений, а ужинать? — позвал меня засыпавший в котелок перловку Виктор Петрович.

— Без меня.

— Не дело голодным спать ложиться, — предупредил Бородулин.

— Ерунда, — отмахнулся я и закрыл глаза.

Аппетита и в самом деле не было. Ничего уже не было, кроме усталости. Вроде бы и надо червячка заморить, но лень. Не хочу.

И сон, как назло, не идет. Только глаза закрою, и начинает, будто на волнах, подкидывать. И крутит, так и крутит всего.

А все Бородулин, сволочь! "Управлять даром", "управлять даром"…

Пока бодрствую — еще куда ни шло, а во сне как?

Ладно, с утра видно будет.

Если оно будет, это утро.

Глава 8

Утро было. Лучше бы его не было.

И это все, что я могу о нем сказать.

Жутко болела голова, в пересохшем рту стоял непонятный, но совершенно точно омерзительный привкус, а какое-то время и вовсе казалось, будто стоит пошевелиться — и мое ставшее стеклянным тело просто возьмет и расколется на бесчисленное множество осколков.

И еще — я знал. Я знал, сколько трещин на потолке и когда перестанет дуть северо-западный ветер. Из чего сложены стены, давно ли отключился термолист и кто из товарищей по несчастью проснется, стоит пошевелить рукой. И прочее, прочее, прочее…

Чуждое и не поддающееся рациональному осмыслению знание рвалось в голову и грозило стереть саму личность, оставив на ее месте лишь набор реагирующих на внешние раздражители рефлексов.

Прекрасно понимая, что не стоит и пытаться отгородиться от обезумевшего дара, я решил схитрить и сконцентрировался на стремлении отыскать дорогу до Соколовского. А стоило перед внутренним взором возникнуть кончику путеводной нити, мгновенно вцепился в него и уже больше не отпускал.

И пусть пожаром полыхавшее в голове всезнание никуда не делось, вытягиваемые им из окружающего пространства видения больше не могли прорваться через выставленную защиту. Как ни странно, совет Алекса и в самом деле помог взять ситуацию под контроль: теперь предвидение охватывало только малую часть опутывавшей меня информации и выдергивало из нее лишь то, что желал знать я сам.

Ну почти…

Я начал осторожно подниматься с лежака и тотчас повалился обратно из-за пронзивших затекшие руки и ноги бесчисленных иголочек боли.

— Ты в порядке? — уставился на меня спавший едва ли не в обнимку с карабином Лымарь.

— Почти.

Сжимая и разжимая кулаки, кое-как удалось разогнать кровь по рукам, а вот ноги по-прежнему едва шевелились.

Больно.

— Что случилось? — захлопал спросонья глазами Бородулин.

— Выходить пора, — вернулся с улицы бегавший освежиться Семен и потряс пластиковую трубку алхимического светильника.

Комнатушку осветили зеленоватые отблески неестественного сияния, и у меня сразу же начали слезиться глаза.

Блин, еще и со зрением беда какая-то…

— Не рано? — зевнул Шумов.

— Раньше сядем, раньше выйдем. — Напалм тихонько поднялся с лежака, явно рассчитывая улизнуть, прежде чем проснется подруга. Но не вышло.

— Ты смотри там, — пригрозила ему девушка. — А лучше мне с вами пойти.

— А кто караулить будет? — вздохнул Виктор Петрович. — И Оксану Григорьевну тоже не отпустишь…

— Один я, случись что, защиту долго не продержу, — подтвердил уставившийся в потолок Слава Линев и перевернулся на бок: — Антон, ты как?

— Нормально, — буркнул осматривавший бинты на правой руке Василенко. — За день отойду. Вы надолго только не пропадайте.

— Одна нога здесь, вторая там, — пообещал пиромант и движением руки разжег потушенный на ночь костер.

— Алекс! — подозвал паренька Бородулин и протянул ему пузырек с таблетками: — Это тебе на дорогу. И одну прямо сейчас прими.

— Экомаг? — Шумов открутил крышку и вытряс на ладонь таблетку. — А как часто его пить-то?

— Два раза в день достаточно будет. Лучше после еды.

— А у меня тоже экомаг есть! — вспомнил я вдруг про спрятанную во внутренний карман куртки аптечку. — Могу поделиться.

— Не надо, —