"Фантастика 2026-196". Компиляция. Книги 1-46 - Елена Ивановна Литвиненко

сейчас Лейла нам все объяснит. - А потом обратился ко мне. - Лейла, ты понимаешь, что выдвинула страшные обвинения? И без должных доказательств сама выглядишь ... отвратительно. - Наконец закончил он.

А я смотрела попеременно то на отца, то на мать и не знала что им ответить. Что бы я сейчас им не рассказала, все будет выглядеть неправдоподобно, и даже дико.

В этот момент в комнату в компании только что проснувшегося лекаря вошел Кирим.

-Господин, я подумал, что лекарю стоит осмотреть госпожу и, возможно, кружку с остатками отвара.

Немного подумав, отец благодарно кивнул старому слуге и обратился уже к лекарю:

- Хорвус-аха, не могли бы вы осмотреть мою жену, а также кружку, что держит в руках мой раб. Возможно, вы сможете определить, какой настой в ней был.

- Да, конечно, Ратмир-аха. - С небольшим поклоном ответил тот и без лишних вопросов подошел к маме.

Лекарь отодвинул ей нижнее веко, пощупал пульс, положил руку на лоб, определяя температуру, и немного поспрашивал о самочувствии.

- Ну, что я могу сказать. Малика-ханан отлично справилась со своей тяжелой задачей. Пока никаких проблем, способных вызвать ухудшение ее состояния я не вижу. А с чего, собственно, вышел такой переполох. Я слышал кричала Мира-ханан.

- Я обязательно отвечу на ваш вопрос, но не могли бы вы попробовать определить, что было в этой кружке.

И отец поднес ему взятую у Кирима кружку.

- А! Этот тот запах, который я уловил, когда прошел в комнату.

- Да, Хорвус-аха, совсем недавно здесь пролилось это снадобье. Вот, - Отец указал на лужу, которую никто так и не потрудился убрать, - еще не успели убрать.

- Поняяятно... - Задумчиво протянул лекарь. - Давненько я не слышал такого насыщенного запаха этой травки. Видите ли, по сути, это совершенно безобидный ингредиент. Однако, в медицине она используется в очень малых долях, так как имеет несколько очень неприятных свойств, если заваривать ее в большом количестве.

Не удержавшись, отец тут же спросил:

- Каких же?

Тут лекарь нахмурился и немного пожевав губу ответил:

- Видите ли, я не могу разглашать подобные сведения, так как они может принести потенциальный вред в будущем. Да и сама эта травка встречается так редко, что специально не задаваясь для этого целью, заварить ее в больших количествах практически невозможно. - Улыбаясь, развел он руками.

- И тем не менее, совсем недавно отвар из этой, как вы выразились, безобидной травки, был предложен моей жене в качестве укрепляющего средства! - Явно скрывая обуревающую его волну чувств, проговорил отец.

Лекарь снова задумался, вертя в руках злополучную кружку.

- У меня есть два варианта: первый - просто произошла ужасная ошибка из-за незнания свойств этой травки, ведь, по сути, в малых дозах она и правда используется в общеукрепляющих отварах; и второй - тут он немного помялся, но все же произнес, - вашей жене целенаправленно хотели причинить вред. - И тут же затараторил. - Но я слабо в это верю, так как подобные свойства трав изучаются в специализированных лекарских институтах. И даже знахаркам подобные сведения никогда не передаются. Разве что кто-то случайно узнает...

- Я вас понял. - Оборвал его отец. - Но все же хочу знать о том, что только что угрожало моей жене.

Лекарь вновь ненадолго задумался и, решительно тряхнув головой, произнес:

- Хорошо, но я расскажу об это только вам и вы пообещаете, что эти сведения больше никуда не уйдут и не будут использованы вами в личных целях.

Отец на это лишь кивнул. И сделал жест, приглашающий лекаря перейти для разговора в другое место.

Я же осталась с недоумевающей мамой наедине. Что ей сказать? Как объяснить свои действия? Я не представляла.

- Лейла. - Послышался тихий требовательный голос мамы. - Объясни, что только что произошло?

Мне оставалось только тяжело вздохнуть и ответить так, чтобы минимизировать вред от своих объяснений.

- Понимаешь, мне приснился сон. Не обычный сон, мне такие еще не снились. - Тут я не солгала. Сна с подобной развязкой мне еще не слилось никогда. Он всегда был стандартен, и то, что на этот раз все было не так, оказалось не просто необычно, а пугающе. Но дальше рассказывать правду было нельзя. - Мне приснилось, что ты в опасности. Я не понимала, откуда она исходит, но с каждой минутой тревога становилась все сильнее. - Тут я запнулась, понимая, что ступаю на очень тонкий лед. - А потом пришло понимание, что мне нужно тебя спасти! Спасти немедленно, прямо сейчас! И тогда в моей голове отчетливо прозвучало: "Проснись". И я проснулась и тут же побежала к тебе. - Тут я увидела судорожно сжавшиеся мамины руки и погладила их своей маленькой ладошкой. - Здесь, рядом с тобой, мне показалось, что все мои страхи - это лишь дурной сон. Однако, когда Мира взяла меня за руку и попросила от тебя отойти, точно так же, как во сне, внутри меня прозвучал голос и пришло понимание: "Эта женщина хочет отравить твою мать." - Тут я провела раскрытыми ладонями вдоль лица и сомкнула их под подбородком. ( Примечание: Данный жест, проведение раскрытых ладоней вдоль лица и соединение их под подбородком, - это аналог того, как христиане крестятся.) И я не могла смолчать! Понимаешь, мама!

Я, наконец, подняла на нее глаза и испытующе в них заглянула.

Подобное объяснение прозвучало как нечто мистическое, намекающее на чужую волю и проведение. Я подумала, что один раз уклон в мистику и намек на Всевышнего мне уже помогли, когда пришлось объяснять свои познания в некоторых областях, в том числе в кулинарии. Так почему бы не сослаться на этот фактор и сейчас. К тому же, в моем случае, дело и правда не обошлось без высших сил. Правда, я совсем не была уверена, что именно они дали мне эти эмпатические способности. Да я вообще ни в чем не было уверена, когда дело касалось этих самых высших сил и персонифицированного Всевышнего, которому здесь принято поклоняться.

Мама тем временем, пристально смотрела мне в глаза. Я видела, как где-то внутри нее идет нешуточная борьба. Видела и понимала, именно в эту самую минуту понимала, что сейчас решалось не просто поверят мне ли нет, сейчас решалось будет ли в семье все, как прежде: доверие, любовь, понимание. И больше всего я сейчас боялась, что