"Фантастика 2026-196". Компиляция. Книги 1-46 - Елена Ивановна Литвиненко

мама будет испытывать ко мне страх. Потому что то, о чем я сейчас ей рассказала, на фоне всего того, что уже было мной совершено и рассказано, может заставить ее меня бояться и сторониться. Ведь люди, они такие: всегда бояться неизведанного и непонятного.

Мама все молчала, а меня потихоньку охватывало отчаяние. Неужели прямо сейчас я снова лишусь матери? Неужели она отвернется от меня? Неужели на этом и закончится то счастье, в котором я купалась последнее время? Неужели?

В этот момент в глубине маминых глаз набухли слезы и, сморгнув набежавших предательниц, она крепко-крепко меня обняла и, укачивая, начала говорить:

- Лейла, солнышко, ну, чего ты плачешь? Думала не поверю? Дурочка... Я давно поняла, что Всевышний стоит за твоим плечом. Просто очень трудно принять, когда говорят, что твоя лучшая подруга хотела тебя убить. Проще поверить в другое. И проще и легче. - После чего начала вытирать мои щеки. Я и не заметила, что слезы уже давно катятся из глаз.

А еще, в этот момент, я как нельзя остро осознала, как мне повезло с матерью. Меня любили, не смотря на то, что я была не родной, мне верили несмотря на зыбкость моих доводов и, наконец, от меня не отворачивались, несмотря на всю мою странность и непонятность.

- Мамочка, я тебя очень сильно люблю. - Наконец удалось мне облечь в слова все то, что сейчас кипело в душе.

Так вошедший отец нас и застал: обнимающихся и плачущих. Ничего не говоря, он пересек комнату и обнял нас обеих сразу. Некоторое время мы так и сидели, потом родители обговорили несколько домашних вопросов. При чем так, как будто и не было сегодняшнего инцидента. А потом проснулся братик и отец передал его маме.

- Лейла, пойдем, не будем маме мешать кормить твоего братика.

Поцеловав ее на последок, мы вышли из комнаты и направились в кабинет отца. Я знала, что мне еще обязательно предстоит разговор с ним. Знала, но, как и с мамой, не знала что ему говорить. Конечно, можно было рассказать ту же историю, что и матери, только мне почему-то казалось, что правильнее будет рассказать ему правду. Всю дорогу я терзалась, не зная, что все-таки делать. Наконец, как только мы вошли в кабинет, я взяла отца за руку и заставила обернуться.

- Отец. - Я глядела ему в глаза, держала за руку и думала, как же ему все объяснить. Я как наяву видела перед собой все то, что при прикосновении передала мне Мира. Видела и понимала, что не смогу рассказать отцу всю правду о себе. И не потому, что не найду слов, а потому, что до чертиков боюсь увидеть в его глазах страх. Страх прикасаться ко мне, страх меня.

В это мгновение, в его сглазах и правда появился ужас и отвращение. Неужели он все понял? Неужели отвернется от меня. С ног до головы меня окатил не меньший ужас.

- Что это было, Лейла? - Наконец выдавил отец.

- Ч-что? - Задала я дурацкий вопрос.

- То, что я только что увидел.

- Ч-что? - Не менее оригинально продолжила я.

- Лейла, я только что почувствовал себя Мирой? - Недоумевая проговорил он. - Я ощущал ее мысли, ощущал себя ею.

У меня чуть глаза из орбит не вылезли от осознания.

- Папа, я кажется смогла передать тебе то, что увидела и почувствовала сама.

- Не понял. - В глазах отца непонимание продолжало повышать свой градус.

А я решила, что раз сгорел сарай, то гори и хата. И рассказала ему все, что сама успела понять, о своих проснувшихся способностях. По мере моего рассказа страх и отвращение из глаз отца уходили. Что меня безмерно радовало. Видимо, их он испытывал все же не ко мне, а ко всему тому, что мне удалось ему передать. Надо же, я оказывается могу и такое! Жесть!

- Лейла, твои способности... - Тут отец замялся. - Они могут быть очень опасны, и в первую очередь для тебя самой. Понимаешь?

А потом обернулся и проговорил:

- Да что же это мы почти в самых дверях стоим. Пошли, присядем.

В этот момент из кресла, которое было повернуто к окну, раздался знакомый голос.

- Дааа, это действительно может стать проблемой. - И из кресла поднялся профессор собственной персоной. - Простите Ратмир-аха. Я ждал вас здесь, чтобы поговорить и невольно стал свидетелем вашего разговора.

Картина Репина "Приплыли". Мы с отцом замерли двумя перепуганными статуями и откровенно не знали, что делать и как реагировать на внезапное появление профа.

- Эээ - Наконец выдал отец.

- Даа. - Поддержала его я.

- Ну, что же вы застыли? Проходите, присаживайтесь. Нам всем нужно поговорить и обсудить все то, что только что было озвучено. Признаться, нечто подобное я и подозревал. Нет-нет, - поспешил заверить он, увидев наши вытянувшееся лица, - не то, что у Лейлы дар эмпатии, а то, что у нее в принципе имеется какой-то дар.

- То есть, вы уже давно догадывались, что я маг?

- Не выдержала и задала вопрос я.

- Да какой ты маг? - Возмутился профессор. - Ученые мужи уже дано доказали, что никакой магии не существует! - И замолчал, выдерживая эффектную паузу.

- А чем же по вашему является мой дар, если не магией? - Задала я ожидаемый профессором вопрос.

- Ничем иным, чем простой способностью отдельно взятой личности. - Лекторским тоном ответил профессор. - Вот смотрите, что в представлении простого необразованного обывателя значит магия? Это все необычное, не укладывающееся в привычную картину мира. Однако если задуматься с научной точки зрения, то магия должна представлять собой некую совокупность действий и слов, обладающих чудодейственными свойствами, способными подчинить так называемые сверхъестественные силы. Что же мы видим на самом деле? - И снова эффектная пауза.

- Что? - Не стала разочаровывать профессора.

- На самом деле, после детального изучения всех имеющихся данных о проявлениях дара, можно сделать вывод, что никакой общей тенденции нет.

- В смысле? - Не поняла я витиеватой фразы профессора.

- В том смысле, юная анна, что у каждого изученного индивида есть своя способность или особенность, называйте как хотите. И эта особенность не поддается никаким алгоритмам, то есть если что-то делает один человек, то другой, даже имеющий схожие способности, произвести их в той же последовательности или при помощи тех