"Фантастика 2026-196". Компиляция. Книги 1-46 - Елена Ивановна Литвиненко

- То есть?

- То есть каждый учится овладевать своим даром сам. - Ворчливо проговорил профессор, раздраженной моей недогадливостью. - И даже если существует несколько человек с похожим даром, то каждый из них имеет только свои личные способы его активации и контроля. А потому ученым сообществом Тализии было принято, что магии, как таковой не существует, так как не существует общих алгоритмов ее подчинения. А существует личная особенность отдельного человека.

Мы с отцом смотрели на профессора приоткрыв рты. А меня мучил один очень важный вопрос.

- И что же, в Тализии на таких людей нет гонений?

Тут профессор немного смутился, но все же ответил.

- Видишь ли, Лейла, я этого не говорил. Просто сейчас к таких людям стали относиться терпимее, особенно в высших слоях общества. Так как одаренные приносят очень много пользы, если работают на благо государства. Простой же народ такой широты взглядов не разделяет. Да что там! Монархи многих стран думают точно также. У меня даже по этому поводу вышел нешуточный спор с султаном Турании. - Профессор ненадолго ушел в себя, видимо, вспоминая этот запоминающийся конфликт. - Но, в любом случае, наш король делает все, чтобы одаренным, конечно, состоящим на его службе, жилось хорошо и привольно.

Мы с отцом призадумались, а профессор продолжил излагать новые для нас сведения.

- Король Фаргоции, к слову, тоже уже ступил на путь привлечения таких людей. Однако, пока это заключается лишь в квоте, которую он имеет в Национальном Тализийском университете.

- Не понял. - Встрепенулся отец. - Что это значит?

- А это значит, мой дорогой друг, что в этот университет, в который могут поступать только отпрыски знатных и/или очень богатых семейств, без экзаменов берут любых одаренных. Даже если это простой крестьянин. Их обучают по индивидуальным программам, которые включают индивидуальные занятия по подтягиванию ребенка до общего уровня знаний, занятия в группе, а также индивидуальные занятия по раскрытию дара с преподавателями, которые имеют схожие особенности. А что касается квоты, то в Фаргоцию каждый год уезжает один такой выпускник, если он, конечно имеется в наличии и не является, как говорится, единственным в выпуске.

Мы с отцом синхронно посмотрели друг на друга.

- И со скольки лет туда принимают учиться? - Тут же задал вопрос он.

- С десяти, мой дорогой друг, с десяти. - Как-то грустно проговорил профессор.

- Но ведь это замечательно! - Воскликнула я. - Я смогу получить образование и раскрыть свой дар!

На это профессор лишь тяжело вздохнул.

- К сожалению, имеется одно очень весомое препятствие, моя маленькая анна.

Он с грусть на меня посмотрел, как бы сожалея о чем-то. Тут ни я, ни отец, торопить его не стали. Одновременно очень хотелось узнать, что же это за препятствие и наоборот, оттянуть этот миг, чтобы не расставаться с только что появившейся надеждой.

- Туда берут только мальчиков.

Оборвал он все мои надежды одной фразой.

На несколько минут в комнате повисло молчание. Наконец, профессор его прервал очень, кстати, злободневным вопросов:

- Ратмир-аха, а что вы собираетесь делать с этой интриганкой и потенциальной убийцей Мирой?

Отец вздрогнул и как-то разом потемнел лицом.

- К сожалению, я ничего не могу ей сделать. - Наконец проговорил он. - Лекарь против нее свидетельствовать не станет, так как не верит в ее виновность и считает все происшедшее простой случайностью. А показания Лейлы, как вы понимаете, не смогут стать доказательством.

- Н-да, не хорошо оставлять за спиной такую змею. - Протянул профессор.

- Не хорошо. - Согласился с ним отец. - Но других вариантов пока нет. Не будь у нее дочери, о которой надо кому-то заботиться... - Глухо продолжил он. - В любом случае, я поговорю с ней так, что она на всю жизнь зарекется подходить к моей семье ближе, чем на полет стрелы. - Жестко закончил отец.

На этом мы решили разойтись, однако, когда отец уже вышел за дверь, профессор попросил меня задержаться.

- Лейла, помнишь, ты просила меня позаниматься с Ромичем?

Признаться, это был очень неожиданный вопрос. Да, помнится, не так давно я просила профессора начать обучение Ромича, все таки, я чувствовала себя... нет, не обязанной ему чем-то, просто мне очень хотелось помочь мальчишке, а умение хотя бы читать и писать в любом случае в будущем сослужит ему хорошую службу.

- Да, конечно! - Недоуменно ответила я. - Только вы тогда на отрез отказались.

Это было правдой. На тот момент проф даже слушать меня не стал, а я решила, что, как только у меня появится лишняя минутка, сама буду с ним заниматься.

- Тогда отказался, теперь согласился. - Брюзжа проговорил он. - Скажи этому прохвосту, пусть подойдет ко мне, как только освободится.

- Спасибо! Профессор-аха, спасибо вам большое! - Просияла я лицом и, подбежав к старику, крепко его обняла.

Тот немного покряхтел, выражая свое неодобрение моим поведением, но ругать не стал, а я видела, что остался доволен моей реакцией.

- Ну все, беги, маленькая шикана. (Примечание: Шиканы - маленькие юркие хитрые зверьки, похожие на сурикатов и частенько ворующие у людей орехи и ягоды.)

Я уже собралась уходить, когда в голове возник вопрос, требовавший немедленного разъяснения.

- Профессор, а почему вы передумали?

- Почему-почему? - Снова пробрюзжал он. - Захотелось! Языки вам вдвоем будет быстрее и веселее учить. Понятно! Все, беги давай, а то я могу снова передумать.

Я видела, что он не сказал мне правды, однако, перечить не стала. Мало ли, действительно передумает?

Глава 6

Я снова стояла за стойкой и мне не верилось. Ведь сегодня исполнилось ровно три года со дня открытия моей кофейни "Лейма". Смешно сказать, но часто меня даже называли не Лейлой, а Леймой, особенно те, кто еще не успел со мной толком познакомиться. Хотя все чаще я слышала и другое прозвище, которое уже давно в обиходе у офицеров. Они теперь, кстати, стали моими постоянными клиентами. Вы не представляете какие эти с виду брутальные мужчины оказались сладкоежками! Ну да не об этом! Вот они-то, хотя и под страхом смертной казни не признаются, дали мне подпольное прозвище Сладкая девочка. С одной стороны приятно, а с другой: уж больно двусмысленно звучит. Чем они беззастенчиво и пользовались для того, чтобы подшутить над своими